Алёна Лепская - Рок, туше́ и белая ворона.

― Да, особенно вы с маман, охренеть, какие необычные.

Он вздрогнул. Ну, вот кажется я возвращаюсь в свою зону комфорта.

― С кем ты раз… ― Сола чуть не споткнулась. Она точно не ожидала. ― Ой. Здравствуйте.

― Знакомься ― Константин Евгеньевич Смолов, ― представила я смотря на него.

Мой отец.

Но я не могу сказать этого вслух. Слишком сильный барьер. Слишком много обид и разочарований. Они могут вырваться наружу, если я произнесу это вслух. Наверное. Не знаю. Он всё усложнил своим появлением. Снова.

― Мой отец… ― прошептала я. Я зажмурилась на секунду. Открыв глаза увидела, что он всё ещё смотрит на меня.

― Сола.

Отец всё ещё смотрел на меня. Ещё пару секунд и посмотрел на Солу.

― Очень приятно, Сола.

Она заметно расслабилась в плечах. Это обращение ей удобнее. И чего она так ненавидит своё имя? Что за загвоздка? Хотя… кто бы говорил вообще о загвоздках. О, особенно с именем!

― Взаимно, Константин Евгеньевич. ― кивнула Сола, немного смущённо улыбаясь. Мой отец чуть-чуть скривил нос и прищурил один глаз, от чего его небритую физиономию комично перекосило. Он не фанат фамильярности.

― Можно просто Костя, ― улыбнулся он. Сола удержала себя в руках, не выказывая удивления, кивнула и уставилась на гитару.

― А она красивая, ― вынесла вердикт подруга.

Оторвав глаза от гитары, я поймала встревоженный отцовский взгляд.

― Она совершенна, ― согласилась я, слабо улыбнувшись, ― Спасибо Кость. ― Наверное не стоило называть отца по имени при Соле, звать отца по имени, это нечто конечно. Он улыбнулся в ответ и улыбка дрогнула. Сола медленно перевела на меня взгляд с неприкрытым остолбенелым замешательством.

― Не сыграешь? ― предложила она и тут же сглотнула и неуверенно взглянула на моего отца. Она видимо чувствует это, струнами протянутое напряжение между нами. Струны нашей кровной связи, критически опасно натянутые.

― Ты предлагаешь мне комбик[21] притащить?

Костя поднялся из-за кухонного островка.

― Он в комнате? ― спросил отец. Не дожидаясь ответа он ушёл и поднялся на второй этаж.

― Тори, ― привлекла моё внимание Сола, ― а ты мне ничего объяснить не хочешь?

Глупо было надеяться, что этого не случиться. Я слишком близко подпустила её. И отпустить уже не могу. Я вздохнула, приобнимая гитару, и посмотрела на подругу. Она заняла барную табуретку рядом со мной.

― Ну, я думаю, за два года, ты уже поняла, что я…. ― сумасшедшая…― Что всё не так просто со мной, да?

Сола только кивнула в ответ. Боже, как я собираюсь объяснить ей, что есть целый чёртов список слов и вещей которые являются спусковыми крючками для моей головы. Есть такое о чём я даже мысленно открещиваюсь. Такие курки неумолимо запускают механизм самоуничтожения.

― Я могу обращаться к родителям только по именам, и никак иначе.

Сола в искреннем изумлении распахнула глаза ещё шире, походя на персонажа анимэ.

― Что… совсем?

Я не могу этого обосновать. Мне просто нечем, я сама не понимаю, почему всё это происходит со мной. И не могу обещать, это не совсем от меня завит, но… Когда-нибудь… хм, возможно, когда-нибудь, я смогу объяснить ей всё это. Когда-нибудь, когда я сама смогу понять, как это в точности работает. Когда я переступлю через себя и позволю какому-нибудь доку, залечить мне про свет во тьме. Когда-нибудь…

― Никогда, ― усмехнулась я невесело, параллельно отвечая на вопрос Солы. Она так быстро потянулась ко мне, что я не успела отреагировать.

― Что за ерунда, он сюда не идёт, ― Сола быстро сдёрнула бандану с моей шеи. Увы, узел был непрочный.

Она втянула воздух и на мгновение её карие глаза расширились раза в три. Во взгляде заметались вопросы. Дерьмо. Я бы не хотела, чтобы она это видела. Рубец, в десять сантиметров ещё розоватый, после коррекции, пересекает шею в артерии. Сола не знает, что именно произошло. Я девятьсот тысяч раз пожалела, что написала ей тогда. Не знаю, что на меня нашло, но думаю, это всё наркота и обезболивающие которые мне тогда кололи в больнице. Я не могла нормально объяснить ей, а потом я перестала выходить на связь, ощущая кучу дерьмовых эмоций. Поймёт ли она меня? Примет ли назад? Как будет смотреть на меня?

― Я отпустила тормоз, ― ответила я сразу на все её вопросы. Клянусь, у меня почти инсульт случился. Она ничего не сказала на это, лишь неспешно кивнула пару раз. Да и что она может сказать? Дать мне по башке и сказать мне какая я больная дура? Не секрет.

Костя спустился вниз со своей старой электрогитарой в руке. Где он нашёл её? Она же была под кроватью! Он лишь заглянул на кухню, но не пошёл к нам.

Я поднялась и забрав свою бандану, завязала на шее. Выглянула из арки в столовую, видя, что Костя пошёл… в гостиную? О, нет.

― Ко-о-ость?… ― я взволнованно вскинула брови, ― Ты куда это?

Я не пойду в чёртову гостиную! Мне хватает того, что я хожу по этому помещению из-за необходимости это делать! Я не стану там, нахрен, играть!

Я осторожно прокралась через столовую, но не чувствовала ног. Костя застыл у стекленных дверей выхода на задний двор.

― Во двор, ― зазывая, он мотнул головой, ― Пойдём.

Клянусь, он что-то задумал. Я жестом подозвала Солу, и вышла из дома на задний двор к большой беседке. Пока отец говорил через забор с Коляном, Сола прибывала в замешательстве.

― Что задумал твой отец?

― По моему, он решил сделать этот день запоминающимся. И поверь мне, если я угадала, ты не забудешь его никогда. Этот человек может организовать вечеринку за долбанные пять минут. Моя маман будет в ярости, ― я с маниакальной улыбкой посмотрела на подругу, ― Я уже в чертовском восторге.

Отец принялся проверять подключённый ноутбук и аппаратуру. Беседка была мини-сценой всегда. Меня ещё даже в планах не было, а она уже была. Мой дед всё-таки был рокером и этот дом когда-то был гостевым, основной фасад поместья, по ту сторону сада и рощи.

В большие динамики ударил «Бой», группы Слот.

― Привет девчонки! ― перекрикнул музыку Колян, махнув рукой, ― С праздником Тори! Как тебе струны, в пору? ― осведомился мой крёстный. О, ну ясно теперь откуда струны растут…

― Круто. Спасибо. ― ответила я машинально. Я пыталась понять, какого же всё-таки чёрта удумал мой отец?

― Сола! ― окликнул Миша, в край растерявшуюся подругу, ― На минутку.

Раздражённо вздохнув она отправилась к парню. Такое впечатление, что они поссорились с Мишаней, всё же он и её друг тоже. И такого друга, как Миша, сложно не ценить и не любить. Он простой, хороший и добрый, как плюшевый мишка. Он весьма симпатичный, впрочем у Раевских других и не наблюдается, все как на подбор блондины голубоглазые, только Колян отличился, у него глаза зелёные. И всё-таки, честно признаться, Миша наверное талантливее Коляна. Он ведь играет с ним на равных, хотя Коляну двадцать четыре, а Мише восемнадцать. Хотя Колян играет на всём понемногу. Ну почти на всём. А Мишаня только на акустической гитаре, но зато как!