Эдриан Маршалл - Рыжее солнце любви

После разговора с Мэтом Лиси снова подошла к Матильде Кшесински и, еще раз выразив соболезнования, сообщила о своем уходе.

— Жаль, — искренне огорчилась вдова. — Вы одна из тех немногих, с кем мне приятно было здесь говорить. Большинство этих людей в отличие от вас хорошо знали Стэна. Но никто из них даже не задался вопросом, почему такое могло с ним случиться.

С Эндрю Донелли Лиси решила не прощаться. Он находился среди многочисленных поклонников Стеллы, и пытаться протиснуться к нему было равносильно тому же, что сунуть руку в пчелиный улей.

Вряд ли он вообще заметит, что я ушла, подумала Лиси и почувствовала легкий укол досады.

Определенно, добиваться расположения угольноволосой красотки гораздо более увлекательное занятие, нежели выяснять, как умер лучший друг.

Лиси распахнула стеклянную дверь, завешенную алой материей, и с наслаждением вдохнула горьковатый осенний воздух Ноувервилла.

Линда уже, наверное, уложила Алли спать, и Алли, скорее всего, мечтает о том, что его сестричка когда-нибудь подобреет настолько, что заведет ему собаку, похожую на Шредера Эндрю. Впрочем, Лиси считала, что брату и так повезло: Констанция Донелли разрешила ему приходить к ним домой, когда ему вздумается, и — если уж мальчику так понравился пес — выводить его на прогулку.

Лиси улыбнулась. Какая же все-таки милая бабушка у этого невнимательного писателя. Мало кто додумается позвать в гости мальчишку, озоровавшего в саду.

— Лиси, вы что же?! — услышала она возмущенный голос. — Решили скрыться по-тихому? А я-то думал, вы найдете меня хотя бы для того, чтобы попрощаться.

Бог знает почему, но Лиси почувствовала, как с ее души свалился огромный булыжник. Наверное потому, что Лиси не любила разочаровываться в людях. А Эндрю Донелли, позабывший о своем недавно умершем друге ради взгляда влажноокой красавицы, чуть было совсем не разочаровал ее.

— К вам было не подступиться, — повернувшись к нему, ответила Лиси. — И потом, я думала, вам сейчас меньше всего нужно общество полицейского, который всем порядком надоел.

— Неправда! — горячо возразил Эндрю. — Арчи Малколму вы очень даже понравились. Он сказал, что первый раз видит такого очаровательного полицейского.

— Я рада, — улыбнулась Лиси, подумав, что хотя бы в глазах добродушного толстяка Арчи она составила конкуренцию Стелле Линдсей.

— Вам удалось что-нибудь узнать? — посерьезнев, спросил ее Дрю.

— Почти ничего, — покачала головой Лиси. — Кроме того что ваши слова о пропаже романа подтвердились. Правда, Матильда пообещала его найти. Кстати, она не знает, что ее муж умудрился посеять рукопись, — добавила Лиси. — Так что не проговоритесь.

— Да, конечно, — огорченно кивнул Дрю. — Но неужто нет никакой ниточки, никакой зацепки?

— Скажите, мистер Донелли… — начала было Лиси, но тот раздраженно махнул рукой.

— Давайте хоть сейчас обойдемся без этих «мистер» и «мисс». В конце концов, я не в участке да и вы не при исполнении.

— Ну хорошо, Эндрю, — исправилась Лиси. — Вы говорили мне, что Мэт Карриган не способен на убийство…

— Могу это повторить. Если вы подозреваете Мэта, то совершенно напрасно. Он, конечно, тот еще персонаж, но убить Карриган способен только на бумаге. Впрочем, как и все мы…

— Я не знаю его так хорошо, как вы, Эндрю, но чутье подсказывает мне, что вы правы. Правда, он единственный, в чьем алиби есть хоть небольшая прореха. Самое смешное, — уже с улыбкой добавила Лиси, — что кузина Мэта Карригана оказалась учительницей моего Алли. В чем-то они даже похожи. Когда я говорила с Карриганом, то отчетливо различала в его голосе интонации двоюродной сестры.

— Ноувервилл маленький городок, — усмехнулся Дрю. — Кузены, кузины, друзья и друзья друзей… Все мы так или иначе знакомы, пусть и через третьих лиц. Сохранить свое личное пространство в такой тесноте удается немногим.

— Вы поэтому уехали отсюда? — поинтересовалась Лиси, кутаясь в тоненькую курточку, отороченную искусственным мехом, давно уже отжившим свой век.

— Знаете, похожий вопрос мне задала недавно одна журналистка.

— И что вы ей ответили?

— Что я обычный непоседа. Просто не могу подолгу находиться в одном и том же месте.

— И насколько честным был ваш ответ? — не сводя с него внимательного взгляда, поинтересовалась Лиси.

— Я и сам не знаю, — поежился Эндрю. — По-моему, похолодало. Вам не кажется?

Попрощавшись с Донелли, Лиси позвонила Джаду Макнайту. Бригглс собрался побеседовать с детективом насчет дела Кшесински, и это не предвещало ничего хорошего. И все же Лиси надеялась, что Макнайту удастся воззвать к голосу разума патрона: слишком уж много в этом деле необъяснимых и подозрительных мелочей.

По дороге домой Лиси все пыталась выстроить логическую цепочку, собрать воедино все звенья, которые ей удалось найти за столь короткий срок. Но почему-то ее мысли то и дело возвращались к Эндрю Донелли. Этот не самый чуткий человек на свете был единственным, кто пытался ей помочь и искренне хотел, чтобы завеса над загадочной смертью его друга наконец приоткрылась…

7

Бывают дни, которые не ладятся с самого утра, которые начинаются с самой маленькой неприятности, а заканчиваются серьезными проблемами. Говорят, неудачи влекут за собой еще большие неудачи. Говорят, чтобы уберечь себя от таких скверных дней, поднимаясь с кровати, ни в коем случае нельзя вставать на левую ногу. Говорят… Впрочем, люди много чего говорят, но далеко не каждое их высказывание несет в себе истину.

Так же подумала и Лиси, встав с левой ноги и тут же вляпавшись в какую-то вязкую и скользкую штуку. На поверку гадкая слизь оказалась обычным вареньем, однако это мало утешило Лиси, которой пришлось допрыгать до ванной на одной ноге.

Отмыв ногу и разыскав Алли, Лиси вначале устроила брату порядочную взбучку, а потом поинтересовалась, зачем ему понадобилось нарушать третий пункт восьмого закона именно в ее комнате.

Алли конечно же не мог сослаться на незнание восьмого закона: во-первых, это не освобождало его от ответственности, а во-вторых, полный перечень законов со всеми пунктами, когда-то специально составленный Лиси для того, чтобы хоть как-то усмирить брата, висел на стареньком кухонном холодильнике.

Алли хорошо знал, что восьмой закон гласит: не есть без разрешения сестры продукты длительного хранения. А пятый пункт запрещал открывать без разрешения сестры любые консервы, в том числе банки с вареньем. Преступник, нарушивший этот закон — то есть Алли, — приговаривался к довольно серьезному административному взысканию: он обязывался мыть посуду в течение одной недели после завтрака, обеда и ужина.