Лэйси Дансер - Свет и тени

— Мне надо было сообразить, что ты поймаешь меня на слове.

— Надо было, — со смешком согласился Мэтт и уже серьезно добавил: — Спасибо за приглашение, Миранда. Я действительно очень хочу прийти.

Миранда секунду помолчала, удивляясь, как Мэтт догадался, что ей нужно было такое заверение.

— Я действительно хочу, чтобы ты пришел, — прошептала она и осторожно положила трубку, не дожидаясь ответа.

Мэтт слушал короткие гудки, и на губах его играла легкая улыбка. Еще один шаг друг к другу.

Миранда, напевая себе под нос, помешивала бефстроганов. Она давно не готовила для мужчины и сейчас испытывала необычайное удовольствие, представляя, как Мэтт будет сидеть у нее за столом и есть ее стряпню.

Она взглянула на часы, потом на стол, накрытый в нише с окном, выходящим на искусственное озеро. Свечи вызывали у нее сомнение — не покажется ли это чересчур откровенным приглашением? Она оценивающе оглядела подсвечник с — двумя свечами, затем решительно тряхнула головой. Мэтт обещал не торопить события. Хватит ей искать проблемы. Пусть все идет своим чередом. Раздался звонок в дверь. Миранда поспешно сдернула фартук и вышла в небольшой холл. Задержавшись у зеркала, она быстро окинула себя взглядом, проверяя, все ли в порядке. Шелковые кремовые брюки и изумрудно-зеленая рубашка мужского покроя сидели с изысканной небрежностью. Волосы были распущены — впервые с тех пор, как она покинула Алабаму. Миранда легонько тронула рассыпавшиеся пряди, гадая, что на нее нашло. После развода с Томом она стала гладко зачесывать волосы и собирать их в тугой пучок. А сегодня, повинуясь безотчетному импульсу, зашвырнула шпильки в ящик туалетного стола.

Повторный звонок в дверь вывел ее из раздумья. «Прошлое умерло, — твердо напомнила себе Миранда. — Настоящее — это Мэтт, а ему должны понравиться распущенные волосы. Значит, так тому и быть». С легкой улыбкой на губах она открыла дверь.

— Ты шикарно выглядишь, — с порога заметил Мэтт, окидывая ее восхищенным взглядом. Ему хотелось обнять ее и поцеловать, но он сдержался. Ничто не должно испортить этот вечер.

— Я… — начала было Миранда, запнулась, проглотила комок в горле и наконец выдохнула: — Спасибо.

Она приняла комплимент, и наградой за это была улыбка Мэтта. Он потянул носом воздух, чувствуя, что у него разыгрывается аппетит.

— Неужели бефстроганов? — Мэтт обнял ее за плечи, увлекая в комнату.

Миранда чуть заметно напряглась в первое мгновение, но не отстранилась.

— Угадал. Ты его любишь?

— Обожаю. Только готовить не умею, поэтому обычно приходится довольствоваться ресторанной стряпней, иногда весьма сомнительного свойства.

Мэтт протянул бутылку вина, которую принес с собой.

— Это хорошо пойдет под бефстроганов. Миранда взяла бутылку, жалея, что придется отойти. Было удивительно приятно чувствовать близость Мэтта, касание его бедра при ходьбе. Его тепло притягивало, а прикосновение парализовывало волю как наркотик.

— Я поставлю его охладиться. — Миранда выскользнула у него из-под руки и направилась в кухню.

Мэтт двинулся следом.

— Моя помощь требуется?

Миранда изумленно посмотрела на него.

— Помощь? — Она нахмурилась.

— С ужином.

— А-а. Нет, все в порядке. Тебе незачем торчать на кухне.

Мэтт подошел ближе.

— Миранда, расскажи о своей семье.

Смущенная внезапным вопросом, она спросила:

— Что именно тебя интересует?

— Любые мелочи. Братья, сестры, родители. Где ты жила. Все, что ты сама захочешь рассказать.

— Я тебе уже рассказывала.

— Нет, не рассказывала. Ты говорила только, что хотела поступить в колледж. Что выросла в деревне. Потом жила в маленьком городке. Но ты ничего не рассказывала о себе.

— Да особенно и нечего рассказывать. Мэтт коснулся ее щеки, глядя прямо в глаза.

— Пожалуйста.

Миранда могла не уступить настойчивому требованию. Этому она научилась много лет назад. Но устоять перед просьбой, прозвучавшей в его голосе и подкрепленной ласковым жестом, было выше ее сил. Миранда со вздохом сдалась.

— Это не очень интересно, — последний раз предупредила она.

— Судя по виду этих кастрюлек, у нас есть несколько минут. Пока ты будешь рассказывать, мы можем попробовать вино. — Он поднял бутылку. — Принеси бокалы, а я открою.

Миранда отошла за бокалами.

— Я мало говорю о своих родных, — начала она, радуясь, что стоит к нему спиной.

— Ты вообще мало говоришь, — иронически поправил он. — Никогда не встречал такой тихони.

Она состроила гримасу, но спорить не стала.

— Мне нужно знать, почему ты такая. Иначе я могу невольно причинить тебе боль.

Миранда обернулась и встретила его взгляд. Никто еще не смотрел на нее с такой глубокой нежностью.

— Моя семья жила в ужасной нищете, — начала она. — Куча детишек, а заработка почти никакого. Отец был сезонным рабочим по уборке овощей, мать подрабатывала стиркой и глажкой. Однажды летом мы приехали в Грейсонвилл. Первое, что я увидела, это большой белый дом с восемью огромными колоннами и необъятной верандой. Он возвышался на холме в окружении магнолий. В воздухе стояла прозрачная дымка, и мне показалось, что передо мной волшебный замок из детских сказок. Я влюбилась в этот дом.

Мэтт взял бокалы у нее из рук, понимая, что она с головой ушла в прошлое.

— Усадьба называлась «На холмах», в ней жило уже третье поколение Грейсонов. Они были первыми поселенцами в тех краях. Держали плантацию и доки. Потом на этом месте вырос город, названный в честь своих основателей. А Грейсоны продолжали заправлять всей округой, как в прежние времена.

Миранда сделала паузу, и Мэтт терпеливо ждал продолжения ее рассказа.

— Хозяйкой дома была Кларисса Грейсон, мать Тома. Она дала объявление, что требуются прислуга и садовник. Мои родители пошли наниматься, и мы получили работу, даже я. Мне тогда было семь лет. После школы я отправлялась на кухню, полировала столовое серебро, чистила картошку, была на побегушках. «На холмах» казался мне волшебной страной. Это была мечта, нечто настолько прекрасное и совершенное, что сделалось навязчивой идеей. Мне хотелось избавиться от своего ужасного акцента — этой «визитной карточки» белых люмпенов. Хотелось красиво одеваться, ходить в школу в новых платьях, а не в тех, что мать перешивала из старой одежды, или еще того хуже — в чужих обносках, которые доставались нам из милости.

Она тряхнула головой при воспоминании о своих детских мечтах.

Мэтт сунул бутылку под мышку и, взяв Миранду за руку, увлек ее в гостиную. Она села на диван. Мэтт налил в бокалы вина, но она едва ли это заметила.