Натали де Рамон - Малышка Мелани

— А почему за де Голля? — глупо спросила я. От растерянности я сделала два больших глотка — как если бы пила не коньяк, а вино. Странно, он совсем не обжег, но моментально ударил мне в голову. — Почему за него?

— Бери вилку и ешь. — Элис пододвинула мне свою тарелку. — А то захмелеешь. Я-то думала, писатели хорошо пьют!

— Хорошо! — согласилась я, взяла вилку, пристроилась к ее блюду и впервые в жизни начала закусывать коньяк яичницей. Естественно, она показалась мне удивительной. — Нет, ну правда, почему за де Голля?

— Поговорка такая. Ты чего? Правда, что ль, повело?

— Не знаю. Правда, не знаю я, Элис! Не знаю! — Мне вдруг сделалось страшно жалко себя. — Я ничего не понимаю!

— А чего тут понимать? Ну, была бы Мелани противной девкой, тогда ясно, другое дело. А так что? Луи чудный парень, здоровый, двадцать восемь лет! Выйдет он из больницы, куда денется? Не в первый раз в нас с ним стреляют. Хочешь, свои шрамы покажу? Вот, гляди. — Она начала проворно расстегивать рубашку.

— Не надо, Элис! Я тебе верю! Дело не в том…

— А в чем? — перебила она и зачем-то долила коньяку в наши стаканы. — Моложе тебя на четыре года? Так это же хорошо! И потом, Луи любит женщин постарше. Вперед! — Элис выразительно повела глазами и чокнулась со мной своим стаканом. — Ну, что опять не так? — выпив, спросила она.

— У тебя с ним было?

— Это важно?

Я пожала плечами, вспомнив, что вчера ночью я точно так же ответила на точно такой же вопрос Нестора, и решительно проглотила коньяк. Почти весь.

— Вообще-то, Элис, я замужем.

— Хочешь сказать, что Луи для тебя развлечение? Игрушка? Красивый мальчик? Так вот, подруга, я те-бе не ве-рю!

Я хмыкнула, она — тоже, и мы, не сговариваясь, допили свой коньяк. Причем она тут же налила опять.

— Почему? — спросила я.

— Любовь с первого взгляда. Слыхала про такую?

— Слыхала. И даже неоднократно описывала в романах.

— А к себе самой примерить страшно?

Она так аппетитно пригубила коньяк, что я невольно последовала ее примеру и предложила съесть что-нибудь еще, ужасаясь, что никак не могу насытиться сегодня. В ход пошли колбаса, сыр, хлеб и сырые овощи.

— Да не бойся ты, подруга, ничего. — Элис жарила себе новую порцию яичницы, прежнюю я всю у нее съела. — Любовь есть любовь. Тем более ты со своим все равно не живешь. Пять лет, сама сказала. Только, извини, одного не пойму. Пять лет назад была ваша свадьба. Не удивляйся, я знаю. Мы, когда с Луи запрашивали твой телефон и адрес, прочитали в компьютере всю информацию о тебе. Год там, место рождения…

— А зачем спрашивала, сколько мне лет?

— Ну так, к слову. Надо же о чем-то разговаривать. — Тут мы опять дружно пригубили коньяк. — Ты меня не сбивай. Я говорю, что пять лет назад — вы поженились, а ты говоришь, что пять лет, как от него ушла. В день свадьбы, что ли? Так какого лешего надо было это все затевать? Я же помню, все журналы писали!

— Вот именно, журналы! Думаешь, он очень хотел жениться? Да он к алтарю пошел ради телевидения и журналов! Имидж! Реклама! А мы до этого, считай, семь лет прожили вместе! Любовь? Еще какая! Как ты говоришь, любовь с первого взгляда! — Я взяла и допила свой коньяк. — Только нормальному человеку с мсье Мориньяком под одной крышей жить нельзя! У него каждую минуту новое настроение!

— Ты чего, подруга, так разошлась? — испуганно спросила Элис, но меня уже несло.

— А то! Тебе же интересно все про меня знать! Ты даже в компьютер ваш полицейский лазила! Только там такого не напишут! И в журналах! И по телевизору! О! Для публики наш мэтр идеальный семьянин! А я тебе расскажу! Я все тебе расскажу! Какие у нас с Нестором удивительные супружеские отношения!

И я выложила ей все про сегодняшний день. Про пеньюар, про сентиментальные растения мастера детективного жанра, про съемку для «Культюр» Элис слушала с восторгом провинциальной поклонницы великого писателя. Подожди, подумала я и на закуску выложила ей маленький эпизод под кодовым названием «пулемет-пеньюар». И сакраментальную фразу литературного мэтра: «Все, свободна, на сегодня все!»

— А завтра он позвонит и будет как всегда задавать вопросы о пунктуации, ожидать моих восторгов по поводу какой-нибудь удачной фразы типа «нормативный половой акт и ненормативный», заставлять смотреть по телевизору его интервью и дурацкие боевики с сериалами по его идиотским книгам!

— Ну-у, — протянула Элис. — Насчет книг и фильмов ты не права. Мне нравятся! И Луи тоже… Но то, что ты рассказала… С таким деспотом жить нельзя! И я просто не понимаю, зачем ты только лет поддерживаешь отношения? Ушла, значит, ушла! Плевать тебе на его имидж! Подумаешь, гений! Ну, гений. А у тебя-то своя жизнь! Понимаешь, с-в-о-я! Давай, есть еще немного. — Она разлила остатки коньяка. — За де Голля!

— За де Голля, — повторила я и, чувствуя приближение слез, шмыгнула носом. — Извини, Элис, я больше пить не могу. Мне и так тошно!

— Тебе от твоего гения тошно, а не от коньяка. От коньяка тошно не бывает. Давай, допивай. И поедим торта. Фу ты, пропасть. — Она прислушалась. — Кажется, Мелани разбудили. Нет, показалось. И ты давай не реви и говори тише.

— А что говорить? — Я осторожно, чтобы не шуметь, умылась над раковиной. — Я все рассказала. Тебя ведь дома ждут. Муж, твои дети.

— Они знают, где я. У нас с Буже полное доверие. Тем более мы еще не поговорили о Мелани. Ты должна кое-что знать, чтобы случайно не сделать ей больно. Она особенная девочка. Рисует. Талант. А ты мне тут такого нарассказала о гениях! Прямо страшно за нее стало!

— Ну, я тоже занимаюсь творчеством. Но ведь со мной же можно общаться нормально? Хотя я не гений. Так что я должна знать о Мелани?

— Она Луи никто. Он удочерил ее.

Глава 14,

в которой четыре с лишним года назад

Рано утром — патрон еще не собирал своих сотрудников на пятиминутку — в участке появилась некая особа с девочкой лет пяти-шести. Вид особы явно указывал на ее принадлежность к древнейшей профессии, к тому же от особы на милю разило спиртным, а девочка производила впечатление потерявшегося или похищенного ребенка из добропорядочной семьи. Особа заявила, что ей нужен Луи Виньо, но ей еще не успели ничего ответить, как девочка с криком: «Папа! Папочка!» — со всех ног кинулась именно к нему. Тогда в участке еще все было по-другому: только патрон имел отдельный кабинет, а все сотрудники сидели в одном помещении, разгороженном разве что стеллажами.

Луи покрылся пятнами, но не возразил девочке! Может быть — в этом месте рассказа Элис подмигнула, — может быть, юному инспектору было лестно, то у него есть такая большая и милая дочка. Луи совсем недавно появился в участке — на место убитого напарника Элис, — он только-только окончил академию и выглядел совсем мальчишкой. Что бы казаться постарше, стеснительный парень носил усы и курил трубку.