Хельга Нортон - Черный бархат

— Ты почти угадала.

— Рассказывай все без утайки! Нам все равно нужно чем то заняться. Карты мне наскучили, а уходить от тебя так скоро я не собираюсь. Это поколеблет мою репутацию у гостиничного персонала.

— Ты у них на хорошем счету, Антония!

— Я знаю. Не нужно кормить меня сладкими пилюлями! Рассказывайте, доктор!

Когда она ушла, Дэн подумал, что переоценивал свои познания в психоанализе. Лишь теперь, излив Антонии душу, он осознал в полной мере, насколько важно иметь сочувствующего собеседника, готового терпеливо выслушать все то, что лишает тебя покоя. А Хелен не только лишила его покоя, а превратилась в наваждение. И хотя он и слыл опытнейшим врачом в области лечения навязчивых идей у сумасшедших, сам он не мог исцелиться.

Дэн поймал себя на мысли, что, рассказывая Антонии о мисс Стюарт, он называл ее Хелен, чего не осмеливался делать при встрече с ней: за подобную вольность эта недотрога могла дать ему пощечину. На предстоящей ему на следующий день встрече он еще надеялся притвориться равнодушным к ней. Но оставалось под большим вопросом, удастся ли ему держать себя в руках на коктейле.

Собираясь на вечеринку, Хелен внезапно почувствовала, что ей совсем не весело. Угадать причину не составило особого труда: она заключалась в поведении Дэна Форреста. Он по прежнему был холоден с ней весь день.

Самое ужасное было то, что он больше не подтрунивал над ней с плохо скрытым презрением и не пытался проникнуть в ее мысли, а вел себя как коллега, стоящий на недосягаемой для нее вершине успеха и карьеры, доброжелательно и чуть снисходительно, но не более того. Рядом с ним Хелен ощущала себя недоучкой, теряясь, когда он погружался в глубокомысленное молчание, и порой затрудняясь найти верный ответ на его продуманный вопрос. Он явно старался выставить ее дурочкой. И лишь сегодня Хелен наконец осознала, что они с ним абсолютно разные люди и ей никогда не сравняться с этим мужчиной.

Его романы, пользующиеся бешеным успехом у публики, уже не вызывали у нее усмешки: она была уверена, что он строчит их по утрам на машинке вместо умственной разминки, а уже потом принимается за настоящую работу. Ей не оставалось ничего иного, кроме как надеяться, что он уделит ей чуточку внимания на вечеринке и не станет чересчур задирать нос и с важным видом надувать щеки. Хелен должна была заехать за Дэном через час, и от одной лишь мысли об этом ей становилось жутковато.

Приблизительно так же чувствовал себя в это время и Дэн. Он уже в четвертый раз пытался завязать двойным узлом галстук, но всякий раз ошибался и в отчаянии орал на собственное отражение в зеркале:

— Недоумок! Проклятый идиот, ты сам заслужил все беды, свалившиеся на твою дурацкую башку! Прекрати вести себя как мальчишка, выброси ее из головы. Ведь ты о ней ничего не знаешь, черт бы тебя побрал!

Наконец галстук был завязан нужным образом, и Дэн решительно направился к бару, на ходу взглянув на часы. До приезда в отель Хелен оставалось двадцать минут, и если она учует запах алкоголя, то снова сделает отчужденное, каменное лицо. Дэн передернул плечами и наполнил бокал: она в любом случае останется льдышкой, а после сегодняшней вечеринки наверняка обледенеет еще сильнее. Она покрывалась ледяным панцирем у него на глазах, и этот панцирь с каждым днем становится все прочнее. В то время как он страстно желает только одного — обнять ее! Все эти дурацкие мероприятия, вроде предстоящего коктейля, совершенно не забавляли его, и ничего хорошего от них он не ожидал.

Впрочем, сегодня вечером он встретится с Мартином и Маргарет. Это поможет ему не замечать Хелен и сберечь остатки подорванной ею нервной системы. Уж лучше пусть она окончательно к нему охладеет, чем выведет его из терпения и очутится при всех у него на коленях.

А усадить ее туда Дэну хотелось с самого утра. Ему не давал покоя вопрос, что она станет делать в подобной ситуации. Очевидно, будет оказывать яростное сопротивление.

Он уже сожалел, что рассказал Антонии о Хелен, теперь его истинные чувства перестали быть секретом, а это ослабляло его позицию, и без того пошатнувшуюся из за поразительной слабости, которая накатывала на него при одном воспоминании о Хелен. Неужели с этим нельзя ничего поделать?

Он собрался спуститься в фойе, чтобы встретить там Хелен, но она сама постучалась в дверь раньше условленного времени. Рывком распахнув ее, Дэн изумленно уставился на Хелен, чувствуя уже знакомое ему напряжение мышц подбрюшья.

— Лимузин у подъезда, — сказала она, глядя на него, как испуганная кошка.

— Я так и подумал, раз вы здесь, — язвительно ответил Дэн, раздосадованный ее очевидной скованностью и собственными ощущениями. — Входите, я только накину пиджак!

Он поспешно прошел в комнату, схватил недопитый бокал и залпом осушил его, не почувствовав даже вкуса напитка: не оставлять же его на столе, надеясь, как провинившийся школьник, что она ничего не заметит? Да и чего уж теперь опасаться? Все равно ничего не получится.

Дэн обернулся: Хелен смотрела на него в упор своими миндалевидными глазами. Усилием воли он окинул ее взглядом с головы до ног.

Это было его роковой ошибкой.

4

Она оставила очки дома и сделала новую прическу по случаю вечеринки: золотистые волосы обрамляли ее лицо, словно облачко, пронизанное солнцем.

Дэн вновь ощутил удар в солнечное сплетение и теплую волну желания, нахлынувшую в самый неподходящий момент.

Она выглядела очаровательно в коротком воздушном голубом платье, подчеркивающем стройность фигуры и красоту ангельского личика. Во всем ее облике было нечто неземное. Дэну захотелось обнять ее и подбросить вверх, но он словно оцепенел. Это привело его в ярость.

Хелен с испугом смотрела на бокал в его руке. Перехватив этот странный взгляд, Дэн поставил бокал на место, едва не разбив его от злости, и крикнул:

— Я не пьян! Это недоразумение!

— А я так и не думаю, — севшим от страха голосом сказала она.

Дэн глубоко вздохнул, пытаясь унять беспричинный гнев и несвоевременное желание.

Какой же он после этого психиатр! Разве так подобает вести себя опытному врачу в минуту стресса? Это простительно разве что мальчишке, не умеющему контролировать свои эмоции.

Наконец он взял себя в руки и спокойно сказал:

— Извините, это, конечно, возмутительный поступок.

— Ничего, я как нибудь переживу, — с дрожью в голосе ответила Хелен. — Это моя работа!

— Ради Бога, мисс Стюарт! Вы не обязаны терпеть подобные выходки. Я и без того причиняю вам массу беспокойств! Можете оторвать мне голову. У вас ведь возникло такое желание при нашей первой встрече, не правда ли?