Дженет Таннер - Возвращенный рай

– Наверное, я виновата, – извиняющимся тоном произнесла она.

– Ну, что ты! У меня уже ум за разум заходит. Всему есть предел.

– Что это за фотографии? – Лиза снова склонилась над письменным столом, пододвинув к себе коробку с документами, движимая частично подлинным интересом, а частично желанием продлить ночную беседу. Ей не хотелось спать, и она не желала пропустить случай подольше побыть с Ги наедине. Завтра ей надо возвращаться в Париж, а он уедет в Англию, а потом, по всей видимости, на другой конец света. И она не знала, скоро ли увидит его опять. Ее печалило, что он приезжал так редко.

– Снимки драгоценностей. Разве ты не видела раньше их?

– Не помню. Думаю, не видела. – Она стала просматривать фотографии, нагнувшись так низко, что пряди ее волос коснулись его лица. Поняв, что она сделала это нарочно, Ги слегка отстранился.

– Вот, значит, как выглядит знаменитый триптих, – воскликнула Лиза, делая вид, что не заметила его реакции.

– Да, сцена из жизни Орлеанской девы. Впечатляют, правда?

– Думаю, да… если человеку нравятся такого рода вещи. – Она продолжала разглядывать фотографии, внимательно изучая их одну за другой. – Серебряные подсвечники… они, должно быть, стоят кучу денег…

– Но ценится не только их денежная стоимость, правда? Важнее их историческая и человеческая значимость.

– …небольшие часы в стиле Людовика Четырнадцатого, верно?., бронзовая статуэтка Цереры… как жалко… Наверное, когда тот негодяй собирал все, что ему понравилось, залы и комнаты опустели.

– Да, думаю, дед многое подкупил, чтобы заполнить пустоты. За исключением, конечно, триптиха. Ему не найти замены.

– Смотри, тут не только снимки художественных произведений. Кто такие эти люди?

– Какие люди?

– Вот здесь, посмотри. Вот эти люди.

Она пододвинула к нему фотографию. Перед фонтаном, на ближнем дворе замка стояла небольшая группа людей. Ги внимательно всмотрелся.

– Ну, это явно дед, а рядом, похоже, мой отец и твоя мать. А вот кто этот мужчина, не знаю… – Ги внимательно рассматривал незнакомца, стараясь понять, кто он такой. Ясно, что не дядя Кристиан. Незнакомец слишком высок и светловолос для представителя рода де Савиньи.

– Может быть, ухажер моей матери, – высказала предположение Лиза. – Очень симпатичный.

– Возможно. – Но Ги сомневался. Ужасное подозрение зародилось в его душе. – Уж не фон ли Райнгард это?

– Ну, вряд ли! Они не стали бы фотографироваться с ним, верно? И к тому же, этот человек не в форме.

– Не в форме. Но вспомни, он жил в замке и часто бывал здесь еще до того, как выгнал семью и определил замок под штаб-квартиру. Возможно, он не всегда ходил в форме… например, во время увольнительных.

– Мне все равно в это не верится. – Лиза продолжала перебирать фотографии. – Посмотри, одна твоя, Ги. Ах! Ну, разве не сладкий ребенок? Посмотри на эти толстые ножки! Тебе тут около года.

Но ему было не до смеха: он все еще разглядывал ту фотографию.

– Нахальный тип! – Он услышал, как Лиза резко вдохнула.

– Ты прав, Ги. Разве этот вот, не тот же самый человек? Только на этот раз он в форме!

Она пододвинула фотографию к нему. Ги подхватил ее и впервые уверовал, что видит мужчину, за которым охотится.

Этот снимок сделали с более близкого расстояния, чем первый, все детали лица были видны четко, хотя первоначальный черно-белый цвет выцвел и приобрел коричневатый оттенок. Ги смотрел на фотографию и чувствовал, как что-то сжалось внутри, как будто гигантская рука схватила его сердце и сильно сдавила.

Фон Райнгард, если это действительно был он, отличался замечательной красотой. Классические арийские черты лица, короткая стрижка. Хорошо подогнанная форма подчеркивала ширину плеч и мощный торс. Его красоту слегка портил шрам во всю щеку, заканчивавшийся у рта красивой формы. Ги подумал, что глаз, более холодных, чем эти, ему не приходилось видеть. Они высокомерно взирали на фотообъектив, казалось, издевательски относясь к тому, кто щелкал затвором, а теперь, как бы перенесясь во времени, насмехаясь и над Ги.

– Так, значит, мне нужен вот этот нахальный подонок? – медленно произнес он. – Завтра у деда уточню. Но думаю, что сомнений уже почти нет.

– Если это он, то фотография очень поможет тебе, правда? – предположила Лиза. – Конечно, теперь он на тридцать лет старше, но что-то в облике человека не меняется никогда. Для начала скажем, что у него должен сохраниться шрам.

– Верно. – Ги взял фотографию и положил ее в боковой карман пиджака, потом собрал бумаги и фотографии и сложил в коробку. – Тогда все. Я иду спать. Ты тоже идешь или останешься здесь?

– Если ты уходишь, то мне здесь делать нечего, – неохотно вымолвила она.

– Лиза, я ужасно устал. Если не лягу сейчас в кровать, то засну стоя.

Они выключили все освещение, затворили за собой дверь кабинета и в коридоре разошлись: Лиза поднялась по каменной лестнице на половину своих родителей на верхнем этаже, а Ги пошел в комнату, которая когда-то, давным-давно, была комнатой его отца.

Но прошло еще много времени, прежде чем он погрузился в сон. Ги лежал, всматривался в темноту, думал о фон Райнгарде, о том, как надо будет поступать, если он того разыщет. И когда, наконец, сон одолел его, он увидел во сне красивого нациста со шрамом на щеке и триптих, отображающий сцены из жизни Орлеанской девы.

4

По возвращении домой из Франции Ги позвонил Кэтрин в магазин.

– Хочу сообщить тебе, что дедушка снабдил меня подробными сведениями о всех пропавших предметах. Знаю, что ты не одобряешь мою затею, но хочу держать тебя в курсе. У меня имеется и еще кое-что – фотография фон Райнгарда.

Кэтрин почувствовала, как у нее подкашиваются ноги.

– Правда? Ты меня удивляешь.

– Должен сказать, что меня эта фотография тоже удивила. Я не ожидал, что дедушка снимался вместе с нацистом, хотя тот и жил в замке. Но этот снимок убедил меня еще больше в том, что человек, встреченный Биллом в Карибском бассейне – фон Райнгард.

Кэтрин обнесла телефонный аппарат вокруг маленького, заваленного бумагами стола и села в кресло. У нее сдавило дыхание.

– У мужчины на фотографии длинный шрам на левой щеке. Именно о нем говорил Билл, когда описывал встреченного им немца по имени Отто Брандт.

– Понимаю. – Она вздохнула. – А как насчет работы, ты сможешь ее там получить?

– Подтверждения пока не прислали, но шансы неплохие. Конечно, как и во всяком деле, окончательно станет ясно, когда бумага будет подписана, скреплена печатью, но, думаю, дело на мази. Билл замолвил за меня словечко… конечно, если он не забыт.