Логан Ченс - Кто здесь босс?

тебя я.

- Нет, - сказала она, пока раскачивалась своим бедрами напротив меня, слегка

прикусывая зубами свою нижнюю губу.

- Не сомневаюсь, что если трахну тебя пальцем, твоя киска будет очень тугой.

Такой сладкой, истекающей в мою руку, - ее голова откинулась на стену, и она хрипло

простонала. Низкое рычание прогудело во мне от ощущения ее сладкой киски трущейся о

мой член. О, Боже, я охренеть какой твердый.

- А потом после того, как ты кончишь на мою руку, я размажу все это по твоим

сиськами и слижу. Ты же хочешь этого, не так ли? Скажи мне, как сильно ты хочешь,

чтобы я втянул твои влажные соски в свой рот и прикусил их, заставляя тебя выкрикивать

мое имя, - требовал я, мой пульс зашкаливал.

- Пожалуйста, остановись, - умоляла она, толкаясь ко мне. Ее слова говорили об

одном, а голод в ее глаза говорил мне, что она хочет этого так же сильно, как и я.

- Пенни,ты чертовски дразнишь меня. Не сомневаюсь, что ты пахнешь так приятно,

и что на вкус даже лучше, - опьяненный желанием, несущимся по моим венам, мне было

необходимо зарыться своим толстым членом в нее по самые яйца.

- Ты хочешь, чтобы твоя маленькая киска обкончала всего меня? Мои пальцы. Мое

лицо. Мой чертов член, - я прижался руками к стене радом с ней, обрамляя ее. Мои губы

слегка коснулись ее, когда я произнес. - Тебе нравится, когда я дразню тебя, Пенни?

- Боже, да, в смысле, нет, - всхлипнула она, ее пальцы переплелись в моих волосах.

- Тебе нужно остановиться. Я не могу справляться с этим, - прошептал я. Она

должна понять, что больше не может дразнить меня.

- Извини, - пробормотала она.

Она застонала, когда ее тело выгнулось под моим. Это было слишком интенсивно,

мои чувства зашкаливали, когда я совершил ошибку,пристально посмотрев на ее лицо. Ее

глаза зажмурены, щеки вспыхнули от возбуждения, и проклятых веснушек на ее

переносице было слишком. Я отступил, и ее глаза распахнулись. Ее грудь поднималась и

опадала, когда она уставилась наменя в ответ. Какого черта произошло?

Я опустил свой лоб, чтобы прислониться к ее лбу, и прошептал:

- Пенни, я никогда не был хорошим парнем, и не могу справляться с тем, что ты

делаешь со мной.

- У меня есть парень, - она перебила меня.

Мое сердце колотилось в моих неверящих ушах. Разочарование окатило меня,

затапливая. Я не мог поверить, что слова, которые она произнесла, укололи меня своим

зазубренным значением.

- Блять, - я зажмурился, ударяя кулаком по стене.

Покачав головой, я ушел от нее, направляясь самым коротким путем к выходу.

Беги, - единственное слово в моей голове, пока я мчался к своей машине.

Беги от этой девчонки, от ее прекрасных глаз и чертовых милых веснушек.

Когда я сел внутрь, я глубоко вдохнул.

Я ударил ладонью по рулю.

Блять, я не ожидал ничего подобного.

***

Мне нужно выкинуть Пенни из головы раз и навсегда.

Я едва не зашел слишком далеко, я был готов взять ее прямо там, трахнуть у стены

в «Мекке» несколько ночей назад, пока она не упомянула о парне и контузила всю мою

систему. К счастью для меня, она все прекратила, потому что желать ее должно стать

самым последним в моей голове.

Теперь «Операция Избавиться от Задницы Пенни» стала моей единственной

миссией.

Когда подкатила пятница, я позвонил Блэр и сказал, что уже в пути. Она жила

неподалеку от Саут- Бич, в тихом райончике.

Я забрался по каменным ступеньками ее переднего крыльца и остановился,

закаливая себя, прежде чем постучать. Блэр - щекотливая тема для меня, и от мыслей

видеться с ней никогда не становилось легче. Она была прекрасной для меня целую жизнь

назад, но теперь, когда смотрел на нее, я видел только ложь и обман. После того как

постучал в ярко-красную дверь, я забросил свои руки в карманы джинс и раскачивался на

каблуках, пока ждал.

- Привет, как раз вовремя, - сказала Блэр с улыбкой, осветившей ее ореховые глаза.

Ее длинные, черные волосы были скручены в пучок, и она бросила взгляд через свое

плечо, пока наша дочь бежала по коридору позади нее.

- Папочка, папочка, - кричала Люси. Ее каштановая косичка подпрыгивала с

каждым шагом. Протолкнувшись мимо матери, она бросилась в мои объятия. Блэр

прислонилась к дверному проему, наблюдая, как я крепко обнимал ее.

- Привет, медвежонок Бу, - сказал я, называя ее прозвищем, которое придумал при

рождении.

Три года она держала мое сердце в своих крошеных, невинных ручках.

Мы с Блэр встречались несколько лет назад, и когда она узнала, что беременна, я

захотел жениться на ней. Я любил ее, или я так думал.

В день, когда запланировал предложение, я нашел ее в нашей квартире

трахающейся с моим сводным братом, и мое сердце раскололось на миллион кусочков.

Худшей частью всего фиаско было то, что моя дочь была внутри нее, когда она

трахалась с ним.

Я взорвался и больше никогда не разговаривал со своим братом. Блэр, однако,

другая история. Мы разделили совместную опеку над нашей дочерью, и я оставался

дружелюбным с ней ради Люси. Хоть Блэр и пыталась отчаянно втереться ко мне в

доверие, даже после того, как я ушел от нее, я никогда не прощу ее предательства.

- Она только что поела, поэтому готова ехать, - сказала Блэр, вручая мне красный

рюкзак Люси. - Повеселитесь, увидимся во вторник.

Мы помахали на прощание, ия поцеловал Люси в ее ярко-красную щечку, пока нес

к машине.

- Готова убраться отсюда? - спросил я, пока пристегивал ее в кресле.

- Готова, - завизжала она.

Мы уехали, и я не мог дождаться, когда привезу ее домой. Я скучал по ней, когда

ее не было рядом.

Отцовство изменило мою жизнь, и моя дочь стала всем для меня. Когда-то я не

знал, как дожить до следующего дня. Было ли мне страшно? Да, блять. Я переживал обо

всем. Жизнь была хороша, когда инвестируешь в недвижимость и все счета оплачены. Но

мечта, когда-нибудь владеть баром никуда не делась, и я хотел отдать все, чтобы добиться

этого. Жизнь в Саут-Бич с клубами вдоль Оушен Драйв - сердце города. Я хотел кусочек

этого.

И теперь, в тридцать лет, я вложил большую часть денег в «Козла», и мне нужно,

чтобы он заработал.

Жизнь была трудно, но найти любовь и дружбу не получилось.

Хаос, головные боли и полное безумие стали частью моей повседневной жизни, и я

бы ничего не стал менять. Жизнь отца-одиночки оставляла мало времени для любви.