Джоанна Нельсон - Одна на миллион

— Почему?

— Как я поняла, у нее остались не слишком приятные воспоминания о первом замужестве. Мама не слишком любит об этом говорить. — Оливия не заметила холода в глазах Рональда, потому что снова мысленно переживала сцену, когда она пыталась выведать подробности о своем настоящем отце, а Джил покраснела и закричала — Оливия впервые видела свою мать в таком состоянии! — что она не желает говорить об этом. — Так что мне пришлось пойти на маленькую хитрость и утаить кое-что, — невесело закончила она.

— Удивительно, что вы вообще решились приехать.

— Вы говорите точно так же, как мой сводный брат Эштон.

— И что, я не прав?

— Я посчитала это важным и приехала… тем более что была уверена, что здесь мне ничто не угрожает…

— Угрожает?..

— Я ехала в другую страну, одна. Вам не кажется, что это достаточный повод, чтобы озаботиться собственной безопасностью?

— И раз вы приехали, значит, были в этой безопасности уверены…

— Вы ведь не думаете, что я совершенно безответственный человек и способна броситься в неизвестность, как в омут? Джэсон навел кое-какие справки и только потом дал согласие на эту поездку.

— Похоже, ваш отчим всегда говорит последнее слово. — Оливия только кивнула, нисколько не погрешив против истины. Она всегда прислушивалась к советам Джэсона.

— И что он узнал? Что у Патрика нет проблем с законом и у него отличная репутация?

— Вроде того.

Оливии вдруг перестала нравиться тема этого разговора. Она стала убирать со стола, давая понять, что данная тема себя исчерпала. К счастью, Рональд вопросов задавать больше не стал.

— Хотите мате? — спросила Оливия, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

— Нет. — Рональд стряхнул с себя задумчивость, в которой пребывал несколько последних минут. — Спасибо за прекрасный обед, но нам пора…

Оливия решила, что ослышалась.

— Я провожу вас.

— Нет, сеньорита, я сказал, что нам пора.

— Я не понимаю, — призналась она. — Вы же сами сказали, что с посещениями Патрика нужно повременить.

— Вы пока поживете в моем доме.

— Вы шутите, — убежденно сказала Оливия.

— Нисколько. На сборы у вас двадцать минут. Я и так тут задержался.

— Я никуда с вами не поеду! — как можно тверже заявила она.

— Вы поедете, сеньорита.

Через полчаса она сидела на лошади, которая нервно переступала ногами, а взрыв праведного негодования Оливии сдерживал только Карлос, который посоветовал ей быть разумной и не перечить сеньору Дарреллу, который лучше знает, что делать. Черта с два он знает лучше! Почему ею распоряжаются, как вещью?!

— Вы готовы, сеньорита?

Ответом был ее яростный взгляд, который Рональд прокомментировал вполголоса:

— Готова, — и понукнул лошадь.

Ехать пришлось довольно долго, и эта поездка не шла ни в какое сравнение с краткими прогулками, которые они совершали к пастбищам с Карлосом. Через час у нее заныла спина, потом копчик, а потом и все остальное.

— Долго еще ехать?! — крикнула Оливия в спину Даррелла.

Он оглянулся, придержал лошадь и поехал рядом с Оливией.

— Устали, сеньорита?

Оливия уже хотела сказать, куда он может отправиться со своим напускным сочувствием и замашками самца-шовиниста, но в последний момент сдержалась.

— Я целый день на ногах, и еще эта незапланированная поездка…

— Мы прибудем минут через двадцать. Эстансия уже видна.

Из-за ветра глаза Оливии слезились, и она ничего не смогла разглядеть. Но минут через десять она уже смогла различить большой дом, а еще через пятнадцать они въехали на огромный — гораздо больше, чем на ранчо Патрика, — двор. Дом тоже был гораздо больше. Пока Оливия глазела по сторонам, Рональд спешился и почти стащил с лошади Оливию, хотя она его об этом не просила.

— Я отведу лошадей в конюшню, а вы проходите в дом.

Она послушно отправилась в указанном направлении, чувствуя себя совершенно обессиленной.

Огромный дом был слишкбм тих. Оливия прошла на кухню, где царила чистота и тоже никого не было. Кухня — это сердце ранчо, потому что приходится постоянно готовить для многочисленных работников и домочадцев, это Оливия уже знала, но здесь все было явно не так. Холодная плита и тишина, словно дом покинут обитателями. Оливия присела на стул и стала ждать Рональда и его пояснений.

Едва слышно скрипнула дверь.

— Сеньорита Стюарт?

— Я здесь, на кухне, — отозвалась она и, едва Рональд появился в дверном проеме, спросила: — Почему здесь никого нет?

— Лаура, моя экономка, приедет завтра утром.

— Вы хотите сказать, что мы здесь одни?

Она получила в ответ хмурый взгляд.

— Уверяю вас, вы в безопасности, так что хватит думать о глупостях. Поднимайтесь, я покажу вашу комнату.

— Нет, я…

Рональд молча шагнул к ней, поднял со стула и потащил за собой. Его недовольный вид лучше всяких слов говорил о том, что запасы его ангельского терпения подходят к концу и никаких истерик он не потерпит. Рональд почти втолкнул Оливию в комнату на втором этаже и захлопнул дверь.

10

После того как ее ярость слегка поутихла, Оливия была вынуждена признаться, что Рональд отвел ей роскошные апартаменты. В обстановке комнаты чувствовалась женская рука.

Его бывшая жена? Мать? Никакой разгадки: ни фотографий, ни личных вещей, все стерильно, словно неизвестный дизайнер только что сделал свое дело и убрался восвояси. Этот стиль, скорее всего, понравился бы матери Оливии. Джил обожала тяжелые портьеры на окнах, антикварную мебель и обилие дорогих безделушек…

Впрочем, хрупкая Джил с ее манерами вдовствующей королевы идеально вписывалась в такой интерьер. Оливия с вожделением смотрела на огромную кровать под пологом, поскольку валилась с ног от усталости и переживаний.

Но еще больше ей хотелось принять душ, и поэтому она отправилась в ванную, роскошь которой удачно дополнялась функциональностью и удобством современной сантехники. Да, Рональд Даррелл явно не бедствовал, раз мог позволить себе подобную пышность в этой глухомани. Приняв душ, Оливия проверила надежность запора двери: изо всех сил подергала ее ручку в разные стороны, и только после этого с удовлетворенным вздохом залезла на огромную кровать. Она уснула, едва ее голова коснулась подушки, и тут же — как ей показалось! — проснулась от легкого стука.

— Сеньорита Стюарт…

Услышав женский голос, Оливия сползла с кровати, завернулась в простыню и приблизилась к двери. Приоткрыв ее, она обнаружила в коридоре женщину с подносом в руках.