Елена Веснина - Большие перемены

— Рядом с любовью может стоять только самопожертвование. А его мне от тебя не нужно. Да и вообще — мне от тебя больше ничего не нужно.

— Но почему вдруг? Меня не было всего несколько дней, и ты так переменилась!

— А ты слышал, что в камере день за два идет? То-то. Было время подумать. К тому же есть у меня одно подозрение…

— О чем ты?

— Похоже, что скоро мне придется покинуть ваши теплые края. Я ведь гражданка другой страны. И судить меня должны там, где я совершила преступление.

— Так тебе сообщили о депортации?

— Пока нет. Но уединение дает возможность думать вперед и прогнозировать события. Иди, Боря… — Ирина еле сдерживала слезы.

— До свидания, Ира!

— Прощай, Борис!

Самойлов вышел из комнаты свиданий и решил зайти к Буряку. Но вместо следователя в кабинете сидел Марукин. Он недовольно взглянул на Самойлова и спросил:

— Что вы хотели?

— Да я Григория Тимофеевича ищу. Буряка, — объяснил Самойлов. — Вроде, это его кабинет?

— Да, его. Только он сейчас на обеде. А вы по какому вопросу?

— По личному.

Ну так и звоните Буряку домой. Вечером, в нерабочее время. У нас тут работы невпроворот, а они по кабинетам шастают. Отвлекают! Кто вас сюда пустил?

— Дежурный. Я здесь раньше часто бывал, он меня помнит, — растерянно объяснил Самойлов.

— Теперь и я вас запомню. Идите.

— Вы передайте, пожалуйста, Григорию Тимофеевичу, чтобы он позвонил мне или зашел, — попросил Самойлов. Марукин ничего ему не ответил.

Буравин вернулся домой к Полине. Она с нетерпением ждала рассказа о встрече с Сан Санычем.

— Ну, как ты пообщался с Сан Санычем? — спросила она еще с порога.

— Да как тебе сказать… Пытался я упросить его помочь в установлении дипломатических отношений между нами и Лешей…

—А он?

— А он что-то заюлил. Сказал: «С этим вы сами должны разобраться». Но ничего, я надеюсь, он передумает.

Полина усадила Буравина ужинать.

— Кстати, знаешь, кого я встретил у Никитенко? — сказал он, принимаясь за еду.

— Кого?

— Нашего Лешку. Представляешь, они с Машей сегодня подали заявление в ЗАГС.

— Да ты что? А нам он ничего не сказал о своих планах… — расстроилась Полина.

— Да просто не успел, наверное…

— Жаль, что о таких важных моментах в жизни детей мы узнаем последними…

Буравин нежно провел ладонью по щеке Полины.

— Ну не расстраивайся, Полинка. Все наладится — я тебе обещаю.

Ужин уже заканчивался, когда Буравин вдруг обратил внимание, что принесенная Алешей сумка стоит нераспакованная.

— Полина, а почему ты до сих пор не распаковала эту сумку?

— Витя, что такое? Ты ревнуешь меня к сумке?

— Нет, на это даже я не способен, — рассмеялся Буравин.

— Все так резко изменилось. И у меня, и у детей… — заметила Полина.

— Никогда не думал, что мы начнем свою семейную жизнь параллельно с детьми. Хотя в этом есть огромный плюс! Чувствую себя таким же молодым, как они.

— А ты у меня и так молодой, — гордо сказала Полина.

— А ты у меня — вообще еще девчонка! Слушай, а может нам с тобой свадебку закатить? Соберем всех за одним столом, пообщаемся…

— Ты сумасшедший… Нам сейчас нужно думать о свадьбах наших детей, а не о нашей.

— О свадьбе не думают, к ней готовятся. Я лично и морально, и материально готов и к Алешиной женитьбе, и к свадьбе Кости с Катей. Какие проблемы?

— Если бы все на самом деле было так легко… Мы вот реализовали свою мечту, наконец-то обрели друг друга. А дети нам этого простить не могут. Это меня очень беспокоит.

— А может, тебе неспокойно из-за того, что Самойлов остался один? — заволновался Буравин.

— Витя, ты опять?

— Но ты же сказала, что узнала его по дыханию в телефонной трубке!

Поистине любовь и ревность неразделимы!

Если в трудную минуту Лева заходил к Римме, то Костя в подобной ситуации шел к Леве. Он долго ждал Леву, сидя за столиком и ничего не заказывая. Наконец Лева появился.

— Ты по делу? — спросил он Костю.

— Да, мне необходимо с тобой поговорить.

— Какое совпадение! Мне тоже. Тебе о чем?

— О деньгах… — грустно признался Костя.

— И снова в яблочко, — изумился Лева. — Давай-ка присядем.

На столе появились стаканы, сок, вода, фрукты.

— Выкладывай, что там у тебя опять стряслось, — попросил Лева.

— Катя у меня стряслась. Совсем обезумела девка. Вынь да положь ей пышную свадьбу. А на какие шиши? Я ведь аптеку продал, а выручку за долги отдал.

— И что ты от меня хочешь? — поинтересовался Лева.

— Хотел напроситься в наемные менеджеры к новому хозяину моей аптеки. То есть к тебе, Левчик.

— Ой, да о чем ты говоришь, Костик! Какой из меня аптекарь? Я твою бывшую собственность уже пообещал другому человеку.

— Ну а может… — начал Костя.

— Нет, изменить уже ничего нельзя, — отрезал Лева.

— Старик, я пропал. Катя меня съест.

— Все не так плохо, — сказал Лева после недолгого раздумья. — Я знаю, как тебе помочь. Быстрые деньги за короткий срок — тебе ведь это нужно?

Костя стал обретать надежду.

Но, выслушав Леву, он глубоко задумался.

— Не понял, зачем я тебе нужен в этом деле? Смотритель решил бежать. Пусть бежит. Это не мое дело.

— Под дурачка косишь? Якобы не догадываешься! Ну-ну.

— Ты ему все организуешь, сам все бабки получишь. И о'кей! Я-то тебе зачем? — недоумевал Костя.

— Ты же сам говорил, что тебе деньги срочно нужны.

— Так ты со мной деньгами решил поделиться? — с иронией спросил Костя. — А я-то все думаю, зачем ты ко мне обратился! А ты, оказывается, мать Тереза!

— Не хочешь — как хочешь! Другого найду. Сейчас деньги всем нужны. А ты еще палец о палец не ударил, а вопросов задал на миллион!

— Я понял, Лева. Ты не деньги хочешь со мной поделить, а риск! Я — пас.

— Не так страшен.черт, как его малюют, — приободрил Костю Лева.

— Да? Только этот черт, которого ты собираешься вытащить, со мной в контрах, — напомнил Костя.

— Он платит хорошие деньги. Я ж не заставляю тебя с ним детей крестить! Вытащим и… Гуд бай, май лав, гуд бай!

— Тебя ведь смотритель одного просил, верно? — уточнил Костя.

— Верно. Но мы с тобой друзья?

— Левчик! Я тебя знаю тысячу лет. Ты всегда говорил: дружба дружбой, а табачок — врозь.

— Правильно. Но без тебя мне не справиться. Его охраняют ужас как!

— Еще бы. Преступник должен сидеть в тюрьме.

— О! Давно ли ты у нас записался в моралисты? — заерничал Лева.

— Да нет. Просто нечестные деньги мне что-то никак не даются, — объяснил Костя.

— Тебе и честные не даются, — язвительно заметил Лева.