Кимберли Рэнделл - В полночный час

Гайдри убрал свой план лекции в портфель и вышел из аудитории. У Вероники закружилась голова, она пристально смотрела профессору вслед, и лист бумаги дрожал в ее руках.

«Пятьдесят шагов к полному сексуальному удовлетворению».

Что двадцатишестилетняя девственница знает о сексуальном удовлетворении? Да, она целовалась с несколькими парнями и чуть не вышла замуж за одного из них, но Раймонд всегда вел себя как настоящий джентльмен. Он был согласен дождаться медового месяца, чтобы начать сажать семена своей семьи — их семьи. А до этого момента Раймонд позволял себе только целомудренные поцелуи легкие пожатия руки и страстные взгляды.

Девушка поняла, во что вляпалась.

Этот случай можно было сравнить только с тем, что произошло восемь лет назад, когда она, такая девственная и добродетельная, стояла у алтаря. Будущее пронеслось перед глазами Вероники в тот момент, как священник прочитал торжественную и нерушимую клятву, которая должна была навсегда соединить ее с Раймондом Кормиером, человеком, которого она не любила, несмотря на то что он был одним из самых преданных сторонников ее отца. Девушка открыла рот, чтобы сказать «клянусь», а вместо этого выпалила «нет».

Навсегда — это… все-таки навсегда.

А Вероника уже потратила целую жизнь в качестве послушной дочери: она училась готовить, играть на фортепьяно и всегда вела себя как маленькая леди — мило, добропорядочно и скромно. Девушка вовсе не собиралась быть послушной женой до того момента, «пока смерть не разлучит нас»: готовить обеды, вместо того чтобы зарабатывать деньги, воспитывать детей, вместо того чтобы заниматься своей карьерой.

Женщины могли желать и достичь большего, и Вероника хотела этого. Она хотела сделать карьеру, а это значило, что ей нужно сдать курс профессора Гайдри на отлично.

Девушка перевела дух и сказала себе: «Ты сможешь это сделать. Ты пережила разрыв с родителями, выдержала восемь долгих лет безденежья, так что возьми себя в руки и сделай это».

Расправив плечи, Вероника вышла из аудитории в коридор и направилась прямо к мистеру «Тюремный рок», который теперь превратился в мистера «Отель разбитых сердец».

— Э-э… извините меня, — начала она, сжимая покрепче книги, которые грозили выпасть у нее из рук, и повторяя про себя: «Вот твой шанс. Если ты собираешься написать эту работу, то тебе пора начинать приобретать опыт гетеросексуальных отношений».

Вероника выдала свою самую лучшую улыбку и выпятила грудь; на футболке было написано: «Моя мечта — встретиться с тобой вновь».

— Что? — Парень даже не взглянул на ее грудь.

— Я видела вас раньше — на перекрестке и в библиотеке. — Девушка захлопала ресницами. — Вы смотрели на меня.

— Я смотрел? — спросил поклонник Пресли, переминаясь с ноги на ногу, словно собираясь удрать.

— Вы здесь учитесь и, наверное, заядлый игрок?

— Что?

— Футболист.

— Футбол? — Юноша вскинул голову. — М-м… да. Я играю маленьким мячиком, причем прямо здесь.

— Я догадывалась, что вы шутник, — сказала Вероника, добавив про себя: очаровательный шутник и, наверное, очень опытный. Симпатичные парни обычно бывают очень опытными. — А я здесь учусь на экономиста. — Девушка ждала ответа, но вместо этого парень снова двинулся в сторону и теперь смотрел куда-то мимо нее.

«Убегай, пока у тебя есть возможность убежать», — промелькнула в сознании Вероники любимая поговорка Дельты.

Но в данном случае это было бы бесполезно и несерьезно.

Она потратила последние восемь лет, изучая производственную бухгалтерию и налоговое законодательство, вместо того чтобы совершенствовать свои женские чары.

Вероника похоронила их под своими амбициями, и похоронила слишком глубоко, чтобы выкопать снова…

Нет, с ее энергией она сможет это сделать!

Нервы Вероники были напряжены до предела, но она приказала себе оставаться спокойной и что-нибудь сказать…

— У тебя красивые глаза.

— Это контактные линзы… Мне нужно идти.

— Может быть, мы попьем кофе?

— Я никогда не беру в рот эту дрянь, когда тренируюсь.

— Но футбольный сезон закончился…

— Как-нибудь потом. — Парень рванулся мимо Вероники и исчез за углом. Он даже не оглянулся и не сказал традиционное: «С вами было приятно поговорить». Девушка» ничего не заметила, кроме быстрого мелькания ботинок.

Было похоже, что ноги парня бросились наперегонки, чтобы удрать от нее.

«Пятьдесят шагов к полному сексуальному удовлетворению».

Вероника попала в неприятное положение, в очень и очень неприятное положение.

Будние дни обычно проходили в постоянной суматохе, но сегодня время ползло медленнее, чем таяло мороженое.

В понедельник у Вероники были еще две лекции, поэтому она провела пару часов в прохладной аудитории, делая записи в тетради и поглядывая на часы. Потом оба Ландри покинули офис фирмы и отправились на какую-то встречу, а время нескончаемых телефонных звонков тянулось необыкновенно долго. После этого университетская библиотека показалась Веронике настоящим моргом.

Ее мысли в течение дня снова и снова возвращались к утреннему разговору с Гайдри и к своей неудачной попытке напроситься на свидание за чашкой дерьмового кофе.

Когда она вернулась домой, шел уже двенадцатый час, у нее болела голова и бурлило в животе.

— Ронни! Слава Богу, что вы пришли, — сказал мистер Уэзерби, пожилой мужчина, живший чуть дальше по коридору, торопясь к ней с пушистой рыжей кошкой на руках. — Принглз заболела, и мне нужно сбегать в дежурную ветеринарную лечебницу и приобрести для нее кое-какие лекарства.

Вы не могли бы присмотреть за ней, пока я не вернусь?

Это как раз то, что было нужно Веронике, чтобы отметить окончание ужасного дня, — кошка из преисподней.

Может быть, кто-то свыше пытается ей что-то сказать?

Может, ее отец был прав и ей больше понравилось бы воспитывать детей и вести домашнее хозяйство, чем заниматься своей карьерой?

Кошка жалобно мяукнула, и мистер Уэзерби погладил ее по голове.

— Ну, ну, дорогая. Папа знает, что тебе плохо, но он собирается достать лекарство, и ты поправишься, а пока побудешь с тетей Ронни. — И он с надеждой посмотрел на девушку.

Вероника вздохнула, опустила рядом с дверью свою сумку и протянула руки:

— Хорошо.

— Премного вам благодарен, дорогая, — просиял мистер Уэзерби. — Не пройдет и часа, как я вернусь.

Через пятнадцать минут Вероника села на кровать, поставив себе на колени бутылку шампанского, которую она начала вчера вечером. Ужасные времена взывали к ужасным мерам, и, в конце концов, она была человеком действия. «Нет никакого смысла стонать и охать, просто сделай это». Девушка поднесла бутылку к губам.