Памела Робертс - Подвиг любви

Девушка опустилась на краешек стула, чувствуя себя крайне неловко и почему-то виновато, хотя точно знала, что сегодня не допустила ни одной оплошности и, несмотря на еле сдерживаемое нетерпение и ликование, работала предельно внимательно.

Мисс Паркинс, имени которой, кстати, никто, кроме, вероятно, начальника отдела персонала, еще не знал, продолжала что-то деловито сверять и подсчитывать на калькуляторе. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем она сочла, что достаточно помучила неизвестностью несчастную Дебби, подняла голову и смерила ее холодным взглядом.

— Я пригласила вас, мисс Старк, — медленно начала она, — чтобы поинтересоваться, где, по-вашему, вы работаете.

Глаза Дебби округлились как серебряные доллары.

— Как где? В Первом национальном банке, восьмом чикагском отделении, — едва не заикаясь, ответила она.

— Именно! В банке, мисс Старк. В банке! Начальница голосом выделила это слово, чтобы подчеркнуть всю его весомость и значимость. — В одном из крупнейших финансовых институтов страны. И что же, несмотря на это, вы себе позволяете, мисс Старк?

Дебби едва не онемела от изумления. А что она себе позволяет? Лихорадочно прокрутила в уме события сегодняшнего дня, потом вчерашнего… Нет, ничего такого, что заслуживало бы такого сурового тона и выговора.

— Ч-что?

— Вы являетесь в банк одетая так, словно пришли в казино, бар или вышли на эстраду!

Это недопустимо! Это… это вызывающе!

— Н-но, мисс Паркинс… миссис Марлоу всегда требовала, чтобы мы одевались прилично, — пролепетала ничего не понимающая девушка.

— Именно! Прилично! А вы вырядились и накрасились как… как… — Мисс Паркинс от возмущения не могла найти подходящих слов.

Дебби побледнела как смерть, потом залилась яркой краской, повернулась и пулей выскочила из кабинета. Она промчалась по коридору мимо хранилища, не ответив на приветствие охранника, влетела в дамскую комнату, пустила холодную воду и принялась умываться.

Она намыливала лицо и смывала, намыливала, терла и снова смывала, и еще раз, и еще, пока не осталось и следа от макияжа, над которым она так старательно работала дома. И долго еще стояла, всхлипывая и вытирая покрасневшие глаза, пока не пришла немного в себя.

Наконец она собралась с духом, в сотый, наверное, раз ополоснула лицо, подержала мокрый платок у глаз и у припухшего от слез носа и вернулась в зал.

Девушки-сотрудницы окинули ее встревоженными взглядами. А Анджела тихо спросила:

— Что с тобой, Деб? Тебя не было целый час.

Та лишь молча мотнула головой: мол, не спрашивай.

Подруга вздохнула — от сияющей еще утром красотой и радостным предвкушением счастья девушки сейчас не осталось и следа. Рядом с ней сидело поблекшее, измученное и зареванное существо, совершенно сломленное и поникшее духом. Что же такого наговорила ей противная мымра мисс Паркинс?

Звонок на перерыв поднял с мест всех, кроме Дебби. Она так и не двинулась, словно и не слышала его пронзительной трели.

— Деб, Деб, вставай, — обратилась к ней Анджела. Но та не обращала внимания и продолжала лишь молча смотреть перед собой. — Да Дебби же! Ну-ка, приходи в себя, девочка, милая. Давай, я помогу тебе сдать твою кассу. Идем, Дебби, идем, малышка, — мягко уговаривала ее подруга.

И уговорила. Та услышала, шевельнулась и подняла на нее глаза.

— Что? Что ты говоришь, Анджи? — хрипловато пробормотала она.

— Идем, Деб, уже перерыв. Мы должны сдать кассу. Ну же, вставай.

Дебби поднялась со своего стула, взяла так и не открытый после возвращения на место ящик и пошла следом за подругой. Безучастно поставила его на указанное охранником место, повернулась и вышла, во второй раз не услышав его слов.

— Что это с ней случилось? — спросил мистер Тринкетт у Анджелы, но та лишь грустно мотнула головой в сторону кабинета мисс Паркинс. — А… — понимающе протянул охранник.

Выйдя из хранилища, Анджела решительно взяла подругу за руку и повела за собой, не забыв накинуть на нее плащ. Оказавшись в маленьком уютном кафетерии в соседнем доме, который банковский персонал не баловал своим присутствием, усадила Дебби за столик, сама принесла ей чашку крепкого черного кофе и опустилась напротив.

— А теперь очнись, выпей и расскажи, что случилось, — строго, чтобы привести ее в чувство, потребовала она.

Дебби послушно сделала глоток, обожглась и едва не заплакала снова.

— Но-но-но, давай-ка не рыдать. У тебя и так глаза красные, как у вареного рака.

Ее слова оказали желанное действие. Подруга судорожно всхлипнула, но не расплакалась, а начала пересказывать содержание стычки со старшим кассиром. А когда закончила, Анджела, уже не сдерживаясь, выкрикнула:

— Вот дрянь! Вот стерва поганая! Так я и знала, что добром это не кончится!

— Что добром не кончится? — удивилась Дебби. Что ты знала, Анджи? Почему она на меня взъелась? Я ведь и накрасилась-то совсем чуть-чуть.

— Да я видела, видела, — успокаивающе произнесла Анджи. — Ты прекрасно с утра выглядела, просто потрясающе, Деб. Честное слово! И ничуть не вызывающе и не вульгарно, что бы там эта дрянь ни говорила. Слышишь?

— Но тогда почему? — все еще не понимала Дебби. — Может, платье?

— При чем тут платье? Ты же ни разу не вставала с места. Она не могла даже увидеть его.

— Так почему, Анджи, почему? — с болью в голосе снова спросила несчастная девушка.

— Да ты что, правда не видела, как на тебя мистер Бриге смотрел?

— Еще и мистер Бриге? — в ужасе воскликнула Дебби. — Это она по его приказу так…

— Да нет, глупышка, совсем наоборот, — засмеялась Анджела, видя, что подруга действительно ничего не понимает. — Наш дражайший менеджер прошел мимо тебя сегодня раза три и каждый из них чуть ли не слюни пускал. Как кот вокруг блюдца сметаны. Вот эта ведьма и взбеленилась. Она, видно, сама на него глаз положила. Правда-правда, Деб, клянусь тебе! Я видела, как она пытается ему глазки строить. Умора, да и только. Эта сушеная рыбина — и строить глазки! Поэтому-то она не выдержала и наорала на тебя.

— Да ты что? Не может быть, — вдруг оживилась Дебби. — Вот уж и верно дрянь. Черт, а я-то как расстроилась. Знаешь, Анджи, мне даже показалось, что она меня вот-вот шлюхой с панели назовет… — Она содрогнулась от кошмарного воспоминания. И внезапно добавила:

— Господи, Анджи, на кого же я теперь похожа?

Юджин приедет вечером прямо сюда, а у меня даже косметики с собой нет, чтобы привести себя в порядок. О Боже… — застонала она.

— Ничего, это как раз дело поправимое, утешила ее подруга. — У меня с собой чего только нет. И тени, и тушь, и пудра, и помада…

— Но он приедет к шести, — тоскливо пробормотала Дебби. — Я сегодня утром сорок минут потратила, чтобы накраситься. Когда же…