Памела Сатран - Красотки в неволе

– Значит, Анна все-таки едет в Лондон? – спросила Дейдра.

– Да. И так волнуется! Она улетает в четверг вечером. Хочет неожиданно появиться на съемочной площадке – сделать мужу сюрприз.

– Господи, как я ей завидую. Представляешь – такие страстные, романтические отношения после десяти лет супружества.

– Нет, не представляю, – покачала головой Джульетта.

После первого и единственного разговора о ребенке они с Купером держались друг с другом вежливо, но прохладно. Никакого секса, никаких поцелуев, кроме ничего не значащего чмоканья в щеку. И почти никаких бесед. На Рождество она купила Куперу свитер – самый скучный, какой удалось найти.

– Три! Три!

Кричал Трей. Он с ужасом смотрел на Зою, которая водрузила целую горку сахарных снежинок на свое печенье, покрытое голубой глазурью. Ярко-рыжая челка упала ей на глаза.

– Все в порядке, Трей. – Джульетта пыталась поймать взгляд сына. – На свое печенье Зоя может положить столько снежинок, сколько ей хочется, а ты на свое положи три.

– Нет, – настаивал Трей, стараясь смахнуть лишние снежинки с печенья Зои. – Только три.

– Отстань! – взвизгнула Зоя и вырвала у Трея свое печенье.

– Надоело! – Зак спрыгнул с табуретки и поскакал к елке, поблескивающей в углу столовой.

– Ну-ну, ребята, – сказала Джульетта.

Близнецы Дейдры, дочка Анны и мальчики Лизы были единственными настоящими друзьями Трея. Они знали его буквально всю жизнь и не считали, как другие, «особенным», умственно отсталым, ненормальным. Ради того, чтобы дети ладили друг с другом, Джульетта была готова на все.

Зак шлепнулся на пол под елкой и взял один из игрушечных вагончиков – ими в детстве играл еще Купер, а потом они перешли к Трею. Трей был одержим поездами, и сейчас только они могли отвлечь его от проблемы с печеньем.

– А знаешь, – обратилась Джульетта к сыну, – пока следующая партия печенья стынет, я уверена, Заку и Зое будет интересно посмотреть, как ходят твои поезда.

Трей мгновенно бросился за Заком в столовую. Зоя припустилась за ним. Джульетта с удовольствием смотрела, как дети, забыв «снежную» ссору, уселись под елкой и голова к голове склонились над поездами.

– На десять минут им этого занятия хватит. – Джульетта вернулась на свое место за сосновым кухонным столом и подалась к Дейдре: – Ну, рассказывай. Как твоя встреча с Ником?

– Ой, чуть не забыла. У меня же для тебя подарок. Купила как раз во время встречи с ним.

Дейдра сбегала в прихожую и вернулась с подарком, завернутым в бумагу, которую – Джульетта знала – сама расписала своими фирменными рождественскими семисвечниками. Узор, призванный удовлетворить и ее некогда католическую семью, и еврейских родственников Пола. Джульетта начала осторожно снимать обертку – Дейдра столько времени на нее потратила. Но Дейдра нетерпеливо прикрикнула:

– Да сорви ты ее!

И вот горшочек в руках у Джульетты.

– Очень красивый.

Неважно, что у нее уже пять десятков горшочков, которые ей не нравятся и которыми она не пользуется, ведь Дейдра не сводит с нее выжидательно блестящих глаз:

– Это тебе не «маленький дружок»!

– Это уж точно. Мне правда очень нравится.

– Ха! А Ник решил, что тебе не понравится.

– Он так сказал?

– Да. Он вообще был какой-то странный.

Джульетта услышала, как Трей говорит близнецам:

– Угля кочегару! Путь свободен. Подбавить жару! Скорость падает!

Сегодня все будет хорошо, сказала себе Джульетта. Близнецы – его давнишние друзья, его лучшие друзья. Они понимают, как он возбуждается, когда дело доходит до поездов. Нет, не станет она вмешиваться в их игру. Сейчас главное – Дейдра. Джульетта наклонилась к подруге и прошептала:

– Ради бога, ты ведь не спала с ним?

– Успокойся. Хотя, знаешь, в первые пять минут, когда мы с ним встретились, думала, прыгну на него прямо там, посреди улицы. А через десять минут вспомнила все, из-за чего его бросила.

– Например?

– Топка загружена. Компрессор включен. Давление в котле четыре с половиной тысячи. Двигатели запущены. Песок. Нужен песок. Срочный груз, невозможно! Убрать провисание по одному вагону за раз. Полегче! Разобьешь муфту! – Трей не умолкал.

Джульетта видела, как Зоя встала и отошла к окну, прижала к нему нос и ладошки. Голос Трея уже звучал исступленно, и сердце Джульетты рванулось в ту часть комнаты, где сидел ее сын. Он не мог ни попросить Зою вернуться и поиграть с ним, ни пригасить накал своей страсти, чтобы вовлечь девочку в игру. Если бы Джульетта могла, она схватила бы Зою за плечи и силой подтащила обратно, к бедному Трею.

– Он упрям как осел, – меж тем говорила Дейдра. – Все должно быть так, как он хочет. Спорит по каждому пустяку.

Джульетта не сразу сообразила, что речь о Нике, а когда поняла, засмеялась:

– Кого-то мне это напоминает!

Дейдра в недоумении уставилась на нее:

– Кого?

– Тебя, конечно!

– Ничего подобного, – оскорбилась Дейдра, – со мной легко ладить. Спроси Пола.

Джульетта снова засмеялась:

– Ладно, забудь. Ну и что дальше?

– А ничего. И я поняла, что никакого дальше мне и не нужно. Единственное, чего я сейчас хочу, – чтобы он помог мне по части пения.

Несколько месяцев назад Джульетта и представить не смогла бы, что Дейдра выйдет на сцену какого-нибудь манхэттенского клуба. Но за последние несколько недель Дейдра сбросила вес и теперь выглядела совсем иначе. Пышные формы, которые Джульетта, в отличие от всех остальных, находила привлекательными, сменились элегантной стройностью.

– Было бы здорово, – согласилась Джульетта.

– Мне нужна новая одежда. Я похудела не меньше чем на три размера.

– Как это тебе удалось? И зачем?

– Села на несколько диет сразу – диету Аткинса и еще парочку. А зачем – сама знаешь: хочу выглядеть чертовски привлекательной. Богиней секса.

– Разве это не ты сказала, что уже не хочешь переспать с Ником?

– Переспать, может, и не хочу, но хочу, чтобы на сцене он смотрел только на меня и чтобы от желания у него стало тесно в брюках, и чтобы слюни до колен! Поверь на слово, подруга: Ник, может, и зануда, но в постели – просто великолепен. Бывало, держал меня на вытянутых руках. А руки у него огромные. И пропорциональны всему остальному. На такие вещи память у меня очень хорошая.

Джульетта почувствовала, что краснеет. А в это время в столовой Зак вскочил на ноги и закричал:

– Не понимаю твою идиотскую игру!

– Ремонтника! Вызвать ремонтника! Протечка! Очистить путь! – кричал Трей, подпрыгивая и наступая на приятеля.

Когда игра не ладилась, он приходил в такое возбуждение, что привести его в чувство одними словами было уже невозможно.