Сюзанна Форстер - Муж, любовник, незнакомец

— С каких пор?

— С тех самых, как помню себя. Удивительно, что ты это забыла, Софи. Меня заставили разрабатывать правую руку после того, как я повредил левую во время аварии. — Он кивнул на ее тарелку. — Твой омлет остывает.

Софи взяла в руки вилку и нож и через силу съела несколько кусочков, но больше ее желудок не принимал. Он говорил об аварии, случившейся во время их свидания, той самой, в которой вдребезги разбился его знаменитый «мустанг» с открывающимся верхом. Пока Джей не оправился от ранений, ему действительно пришлось научиться пользоваться правой рукой, но она не припоминала, чтобы он и после этого ею пользовался, уж во всяком случае, не во время еды.

— Кажется, я наелась, — нерешительно сказала Софи, словно ожидая, что он начнет ее уговаривать. — Да, наелась.

Джей словно не слушал ее. Его внимание привлекало что-то на другом конце зала. Он вдруг встал.

— Джей? Что-нибудь случилось?

— Нет, — успокоил он ее. — Все прекрасно, только ты подожди меня здесь, Софи, ладно? Я сейчас вернусь.

Джей направился к входу, и Софи решила, что он либо пошел в туалет, либо хочет расплатиться по счету. Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что никто за ней не наблюдает, она поднялась и небрежно направилась к музыкальному автомату. Ей хотелось узнать, исполняет ли этот старый музыкальный ящик какие-нибудь из тех песен, под которые они танцевали в тот вечер.

Пока она читала список песен, кто-то подошел и встал сзади. По резкому запаху одеколона она поняла, что это Джей, хотя тот не произнес ни единого слова, и, чем дольше они стояли так — молча, тем больше ей хотелось, чтобы он прикоснулся к ней. Она не понимала, чего он ждет — разве того, чтобы она обернулась? Но это было бы слишком сильным искушением.

Джей придвинулся ближе и протянул из-за ее спины руку с зажатым в пальцах четвертаком. Софи видела, как он опустил монету в прорезь и нажал кнопку на панели с названиями песен. Та, которую он выбрал, была знаменитым хитом в те годы, когда они встречались, и они оба любили ее. Зазвучала мелодия, Софи улыбнулась и повела плечом.

— Если бы ты обернулась, — сказал Джей, — мы смогли бы потанцевать.

Он стоял теперь так близко, что она ощутила мимолетное прикосновение, которого так ждала, и даже нечто большее. Что-то горячее и твердое ткнулось в изгиб ее бедра, ее живот напрягся. Тело Джея ответило на ее невысказанный вопрос. Он способен возбуждаться от малейшего прикосновения к ней.

Каждая клеточка, подумала она. Каждая клеточка его существа без каких-либо усилий с его стороны наполнена той мужской силой, которую она так хорошо помнила. Ощутив, как моментально увлажнилось ее белье, Софи встревожилась и смутилась. Ее тело всегда моментально отвечало ему острым желанием, равным его собственному. Ее тело знало, что он — Джей. Только разум все еще сомневался.

— Если бы я обернулась, — сообщила она, — нам бы пришлось отсюда уйти.

— Так почему бы и не обернуться?.. Увидим, что произойдет,

— Я действительно думаю, что нам нужно уходить. — Софи повернулась и очень серьезно посмотрела ему в лицо.

Мужчины так любят ощущать свое превосходство, что он, вероятно, забавляется сейчас тем, как она разволновалась.

— К чему такая спешка? — поинтересовался он.

— Ну... если ты заметил, сейчас время завтрака, никто не танцует в такое время, к тому же это бар для байкеров. Еще чего доброго поднимется скандал.

У нее были и другие аргументы — сколько угодно, но когда он вынул руку из-за спины и она увидела, что в ней, дар речи покинул ее, она лишь глядела на него, часто моргая.

Это была черная бейсболка с эмблемой «Крутого Дэна».

— Мужчина обречен забыть обо всем на свете, когда он с Софи Уэстон, девушкой с виноватой улыбкой, — произнес Джей. — Независимо от того, правша он или левша. Таков закон природы.

Господи, как он мил. Она готова была закрыть глаза и в смятении воскликнуть: какой же он хороший!

Джей пригладил ей волосы, чтобы увенчать бейсболкой, но так и не смог поймать один золотистый локон. Надев кепочку ей на голову, он протянул сквозь дырочку на затылке собранную в хвост пышную копну и разгладил волосы по спине.

— Последний раз, когда мы здесь были, тебе хотелось приобрести такую бейсболку, — напомнил он. — Ты сказала, что тогда ветер не будет трепать волосы, но у меня не было денег — я только что купил мотоцикл и истратил на него все до последнего цента.

Ей действительно отчаянно хотелось тогда иметь эту дурацкую кепочку, она даже надулась, когда он не смог ей ее купить.

Голос Джея стал хриплым и глубоким:

— Прости, что тебе пришлось так долго ждать.

Он взял ее за подбородок, приподнял лицо, и Софи не выдержала. Ее сердце переполнилось, словно воздушный шар, готовый вот-вот лопнуть. Она понимала, что ее слезливая улыбка выглядит смешно.

Здесь, в темноте ниши, глаз его казался еще более темным, чем прежде, а серебристая окантовка радужной оболочки придавала ему странное гипнотическое свойство. Странный тихий толчок, который Софи ощутила внизу живота, напугал ее. Все внутри у нее трепетало, приводя Софи в смятение.

В голове роились тысячи вопросов, но тело желало знать лишь одно. Хорошо ли им будет вместе? Как это будет? Она не сомневалась в способности этого мужчины соблазнить любую женщину. Но будет ли он так бесконечно нежен, чтобы у нее дух захватило? Сможет ли он взволновать ее до глубины души и довести до изнеможения?

Будет ли он таким, как Джей?

Опасные мысли, понимала она, не в силах оторвать от него взгляд и, мучаясь вопросом: неужели ей суждено всегда ощущать себя с этим мужчиной пятнадцатилетней девочкой? Она взрослая женщина. Она уже переросла эти чувства, изгнала их, словно демонов, и, сделав это, утвердила себя как личность. Она хотела встретиться с ним теперь на равных, но ни о каком равенстве не было и речи.

— Ты и не думал танцевать? — с трудом выговорила она.

— Нет, но если ты не хочешь измять кепочку, то лучше нам не заниматься и тем, о чем я действительно думал.

Софи вспыхнула и улыбнулась. Невозможно. Это невозможно, Господи, она чувствует себя полной дурой. Господи, она так восхитительно себя чувствует!

— Ну? — Он имел в виду кепочку. — Так ты хочешь?

Она скорчила гримасу:

— Нет.

— Тогда чего же ты хочешь? — спросил он, притворяясь удрученным.

Комок, вставший у нее в горле, не давал говорить. Да она бы и не решилась сказать ему то, что думала. Это было опасно. Слишком опасно. Чересчур.

«Я хочу, чтобы ты был им, — думала она. — Я так хочу этого. Если есть на небесах боги, оберегающие истинные души, если они действительно существуют, они не откажут мне в этом единственном желании. Они должны его исполнить. Ведь это единственное, о чем я их прошу в своей жизни. Пожалуйста, пусть он окажется Джеем Бэбкоком».