Сандра Мэй - Чистое сокровище

Вскоре машина остановилась перед большим каменным домом. Ладони у Кэти вспотели, и она судорожно зажала их между коленок. Родовое гнездо, надо понимать.

Алессандро распахнул дверь машины и протянул Кэти руку.

– Добро пожаловать в наш дом! Ты что такая бледная? Устала?

Дом потрясал своими размерами и величием. Кэти видела настоящий замок – у Карлай- лов – и вынуждена была признать, что родовое гнездо семьи ди Каррара практически ни в чем не уступало ему.

Высокие, позолоченные солнцем стены вздымались словно бастионы крепости. Их увивали пышные плети плюща и винограда. Остроконечные башенки алели черепицей, замерли в безветренном воздухе золотистые флюгеры… Бриллиантами сверкали чисто вымытые высокие и узкие окна-бойницы.

Когда оробевшая Кэти приблизилась к крыльцу, тяжелые двери бесшумно распахнулись – и на крыльцо высыпала целая орава, иначе не скажешь, черноглазых и страшно бодрых итальянцев и итальянок. Все они принялись кланяться и вопить, стараясь перекричать друг друга.

Через пару минут Кэти все же смогла уяснить главное: дом – действительно родовое гнездо, на протяжении трех столетий он принадлежал аристократическому роду Артузано, из которого происходила мать Сандро, синьора Франческа; высокого седовласого дядечку с черными живыми глазами и манерами английского дворецкого зовут Микеланджело, и это не шутка; он – управляющий поместьем ди Каррара, а его жена Фьяметта – старшая кухарка; помимо них в доме служат еще человек семь, в основном жители близлежащей деревушки Корто д'Амбруццо; по-английски из девчонок сносно говорит только Кьяра, потому что училась в английском пансионе – вот она и будет горничной (с ума сойти!) Кэти.

Тут в недрах дома возникло какое-то замешательство – и через мгновение на крыльцо выплыла Франческа ди Каррара, такая же чопорная, строгая, вся в черном. Она расцеловала сына в обе щеки, а затем повернулась к Кэти.

– Добрый день, Катарина. Я сожалею, что не смогла присутствовать на бракосочетании, но все произошло слишком стремительно, а я уже не так легка на подъем. Добро пожаловать… у англичан, насколько я знаю, принято обмениваться рукопожатиями?

И Кэти, как полная дура, стояла и пожимала худощавую руку матери Сандро, отчаянно мечтая провалиться сквозь землю. Ее подавлял этот дом, она не представляла, что у нее когда-нибудь в жизни будет горничная, она… боялась синьору ди Каррара! Банальнейшим образом!

Сандро выручил, подхватил под руку и повел в дом. Внутри, впрочем, легче не стало. Кэти мрачно смотрела на роскошные гобелены, картины, статуи, горки с драгоценными сервизами, шелковые ковры, мраморные портики и колонны… Ну да, все верно – каррарский мрамор же! Здесь, вероятно, из него сделано все, включая унитазы…

Нимфы и сатиры откровенно веселились, глядя на испуганную и поникшую Кэти.

В шикарной гостиной Сандро, к счастью, сам усадил ее на удобный диванчик, обтянутый желтым шелком, иначе Кэти сочла бы его музейным экспонатом и нипочем бы на него не села. Франческа ди Каррара уселась в кресло, придвинутое к столь же изящному резному столику, и поинтересовалась:

– Что-нибудь выпьете, дорогая? Вина не предлагаю, но сок или лимонад – Фьяметта прекрасно готовит лимонад.

– Я бы выпила чаю… зеленого…

– О, это так по-английски! Микеле, будь добр… Вам, наверное, трудно привыкнуть к нашим обычаям и привычкам? В Англии вряд ли станут пить вино в такой час.

Кэти беспомощно посмотрела на Алессандро, тот с улыбкой салютовал ей бокалом с рубиновым вином.

– Ma, не пугай мою Кэт. Она знакома с Италией, а что касается обычаев – думаю, скоро она научится всему. Ведь у нее будет прекрасная учительница – синьора Франческа ди Каррара, графиня Артузано.

Кэти заметила, как по бесстрастному лицу матери Сандро пробежала легкая тень. Ну еще бы – можно подумать, она всю жизнь мечтала заиметь такую ученицу…

Микеланджело принес чай. Сандро заговорил с матерью по-итальянски, с бешеной скоростью выпаливая фразы и оживленно жестикулируя. Кэти не понимала ни слова – и злилась все больше. Она пыталась потихоньку учить язык – но беглая разговорная речь оставалась для нее недоступной, однако имя «Лучиана» она уловила.

Внезапно Франческа остановила сына, подняв узкую белую ладонь, и повернулась к Кэти.

– Простите нас, Катарина. Накопилось много неотложных вопросов, мы давно не виделись с сыном. Я забыла, что вы не говорите по-итальянски, и проявила бестактность.

– Ничего страшного, синьора ди Каррара.

– Пусть это будет нашим первым уроком. Мы теперь одна семья, так что вы можете звать меня просто по имени – Франческа. Так у нас принято.

Франческа неожиданно слабо улыбнулась – и Кэти робко улыбнулась в ответ… Однако следующая фраза свекрови согнала улыбку с лица девушки.

– Если с чаем покончено, вы можете посмотреть свою комнату и разобрать вещи. Кьяра вам все покажет… нет, Сандро, ты останься.

Вот так! Ее отсылают, словно маленькую девочку. Кэти попыталась протестовать, но свекровь покачала головой.

– В вашем положении, милочка, нельзя пренебрегать отдыхом. Главное – здоровье малыша, наследника ди Каррара. Ужинаем мы в девять.

Кэти отчаянно посмотрела на Алессандро, но он подал ей руку и повел к дверям со словами:

– Мама совершенно права. Иди с Кьярой. Мне все равно нужно еще сделать несколько звонков…

7

Пряча разочарование – как она надеялась, успешно, – Кэти покорно отправилась вслед за Кьярой через бесконечную анфиладу комнат, а затем по лестнице наверх, в длинный и гулкий коридор. На втором этаже Кьяра небрежно махнула рукой налево, а затем направо.

– Это – половина синьоры Франчески, а это – синьорины Лучианы и синьора Алессандро.

Кэти нахмурилась. Выходит, Андреа и в этом оказалась права – Лучиана дель Боска и не думала съезжать из этого дома.

На третьем этаже в восточном крыле жили слуги, а западное крыло полностью занимали гостевые комнаты. Здесь же находились теперь и комнаты Кэти – законной супруги Алессандро…

Она стояла посреди громадной и величественной комнаты, главным предметом обстановки которой являлась, без сомнения, Кровать. Именно так, с большой буквы. Если на кровати в римском отеле могли поместиться штук пять Кэти, то на этом крейсере – не меньше дюжины.

Единственное, что хоть как-то смягчало мрачное великолепие комнаты, – веселый огонь в камине, придававший спальне некое подобие уюта.

Кьяра несколько раз переспросила, точно ли молодой синьоре ничего не нужно, и была отпущена с миром (вернее почти вытолкана из комнаты – по-дружески, с благодарностями и заверениями, что нет, ничего не нужно, а если понадобится – молодая синьора позвонит). Оставшись одна, Кэти решила устроить себе экскурсию.