Елена Пряжникова - Куда приводят мечты?

— Ну, давай же! — сквозь смех и текущие по лицу слезы сказала я. — Чего ты ждешь? Моего сопротивления? Криков? Твои друзья уже сломали меня. Проверяй свой спор! Какая разница, что испытывает девушка, когда ты всовываешь в нее? Тебя это никогда не смущало! Так чего же? Не можешь? Или тебя смущает что-то? Давай! Исполни детскую мечту маленькой девочки! Проверь, первый ли ты! — я говорила быстро, но на крик сил уже не оставалось.

Я беспомощно свернулась в клубок. Мне было больно. Не физически — душевно. Больно от унижения, от правды. От того, что сейчас произойдет… МакКарти плевать на меня. Он король, а короли не могут позволить себе упасть в глазах подданных. Моя мечта сбудется. Он сделает меня женщиной. Вот только не так, как я представляла себе. Но это же детали! Кого они волнуют?

Я плакала, плакала от собственной глупости и наивности, от ненависти к себе самой, от того, что я сломалась… Словно игрушка… Барби…

Я почувствовала, что он натягивает на меня мокрые джинсы и застегивает их. Осторожно, бережно. Его тихий, спокойный голос оглушил меня:

— Тебе надо домой.

Он был прав: я приехала сюда домой. Мне надо попасть туда. Вот только встать я не могла. Все очень болело.

Они не ответили на свой вопрос. Вот только… Какая уже разница?

Эмметт подхватил меня на руки и понес к моему дому. Четко, выверено, ни одного лишнего движения…

— Где ключи? В сумке? — он посмотрел на меня.

Его голос был по-прежнему сухим. Я кивнула, безразлично глядя на его лицо. Впервые я смотрела на него и не испытывала ничего. Пусто. Совсем пусто… Барби…

МакКарти открыл дверь и поставил меня у порога. Я с трудом удержалась на ногах, и, подняв на него глаза, тихо пошептала:

— Спасибо!

Это была ложь. Я не испытывала благодарности к нему. Я вообще ничего не чувствовала. Я просто знала, что так полагается говорить. Эмметт кивнул и пошел по направлению к своему дому, не сказав ни слова, а я зашла в дом, зажигая везде свет.

— Мама? — я застыла в ступоре.

Это было невозможно. Я стояла на пороге их с отцом спальни. Вот только в кровати вместе с матерью был не отец. Темноволосый мужчина. Небритый. Он никак не походил на отца. И мать… Она всегда была стройной, иногда мы вполне могли меняться вещами. Вот только мне и голову не приходило, что у мамы есть ТАКИЕ вещи. Красный корсет с черным кружевом, чулки, почти полное отсутствие низа. Я в шоке стояла у открытой двери спальни и смотрела, как методично двигается мужчина и как стонет под ним мать…

Я замотала головой. Нет, только не это… Только не сейчас… Господи, за что? Почему? Что я сделала не так?

Мама перестала стонать и заметила меня.

— Рози… — испуганно начала она.

Я сорвалась с места и побежала… Мимо гостиной, в который наша семья так любила собираться, мимо дома Эмметта, мимо той самой лужайки, мимо знакомых с детства мест… Мой мир рухнул. Все, что у меня было до этого, рухнуло в пропасть…

У меня больше нет мечты о счастье. Нет семьи… Все это разрушилось от одних и тех же методичных движений и теперь стало очень походить на них…

Я остановилась и огляделась. Это было озеро, то самое, где Эмметт "начал свою новую жизнь" и где пришел мой конец…

Я упала на колени. Сил больше не было. Меня предали почти все, кого я так любила. Мать, Эмметт… Остались лишь Дэн с Алексис, но им будет лучше без меня. Я все чаще и чаще начала чувствовать себя пресловутой третьей лишней, когда мы втроем куда-то шли. Это было ужасно…

Кое-как встав и дойдя до ближайшей скамейки, я легла на нее. Сегодня ночью я потеряла все. Алекси может сколько угодно говорить о своих черных и белых полосах в жизни, это ложь. У нее они чередуются, а у меня они сплошные. Мне вместо зебры попалась черная лошадь…

С этими мыслями на меня и навалился сон.

POV Emmett

Внутри меня кипела ярость. Впервые я чувствовал ее так ощутимо. Языками своего пламени она сжигала во мне кусочек за кусочком, оставляя после себя пепел. Я ненавидел парней за то, что они посмели попробовать изнасиловать мою единственную, хоть и бывшую подругу прямо перед моим домом, ненавидел Розали за то, что она приехала, за то, что была одна, за то, что не ушла к дому сразу же, как вышла из машины. Но, наверно, больше всего сейчас я ненавидел себя за то, что допустил все это!

Под моими ногами газон мистера Хейла стелился ровным ковром, на котором в холодном свете фонарей блестели капли дождя. Они были похожи на хрустальные слезы Роуз. Ее лицо, пронзительный взгляд карих глаз, изгиб бровей: все это вновь и вновь всплывало в воображении. Мысли о ней причиняли мне чудовищную боль. Я не хотел ее терпеть. Сейчас мне нужен был алкоголь и как можно больше. Я должен ее забыть, раз и навсегда.

Перед глазами появился асфальт, но через минуту трава вновь поглотила его, только теперь это уже был мой двор: следы от колес машин на нестриженном газоне, в котором через пару шагов блеснул какой-то металл. Я нагнулся, чтобы поднять привлекшую мое внимание вещь: это был небольшой кусок металлической цепочки, на которой одиноко болтались миниатюрный розовый заяц и такого же цвета крошечный ключ. Я не мог не помнить их. Сегодня ночью слишком много воспоминаний вырвалось на свободу. Я крепко сжал ладонь, в надежде, что этот кусок прошлого исчезнет, но он продолжал оставаться. Я резко прибавил шаг, взглянув на подъездную дорожку дома: машин Сида и Стэна уже не было. Видимо, они были не настолько пьяны, чтобы не понимать, что может их ожидать после моего возращения, а вот Пол, улыбаясь, дожидался меня у входной двери:

— Сид и вправду был прав, — он прикоснулся к своей челюсти, которая пять минут назад перенесла мой удар и, по-видимому, сейчас болела. — Ты все еще любишь эту барби.

Я не собирался объяснять, доказывать, разубеждать. Молча сделав шаг вперед, я схватил его за ворот свитера и стал методично наносить удары: один, второй, третий… Он повалился на землю, но я не заметил этого, после тщетных попыток ударить меня в ответ он теперь лишь пытался закрыть свое лицо руками. Вокруг начали разноситься крики, чьи-то руки пытались стащить меня с Пола, но я продолжал начатое, несмотря на начавшуюся боль в плече. Я не помню, сколько времени прошло, сколько ударов я нанес до того, как кому-то все же удалось оттащить меня от уже потерявшего сознание парня. Осознав происходящее, я медленно зашел в дом и встал посреди гостиной: музыка продолжала греметь, люди — танцевать, а свет разноцветных прожекторов — бить в глаза. Я взглянул на девчонку, сидящую возле стереосистемы и махнул рукой вниз, веля уменьшить громкость. Звук вокруг ослабил силу, теперь все устремили взгляды на меня.