Его принцесса - Лиза Бетт
Мое горло перехватывает. Я машинально отклоняюсь назад, чтобы дистанцироваться от Сеймура, и от этого он еще сильнее злится.
– Ты меня поняла? – спрашивает. Я отвечаю помертвевшими губами.
– Д‑да…
Он внезапно отталкивается от кресла и рывком распахивает ящик стола. Достает оттуда чистый лист. Швыряет на столешницу. Следом на бумагу падает золотая ручка. Этот изверг упирается пальцем в письменные принадлежности и цедит.
– Я даю тебе десять минут. Пишешь все, что поможет мне найти тебя в базе. И не ври, что ты забыла или не понимаешь о чем я. Условия ты знаешь.
Отталкивается и направляется к выходу из кабинета. А я не отрываясь смотрю на удаляющуюся спину и понимаю, что меня трясет. Хлопает дверь. Я остаюсь одна. Помертвевшие руки не поддаются, и все, что я могу, это торопливо стереть с лица слезы и сжаться в его кресле в комок.
Я должна написать правду, но что тогда будет? Сеймур может использовать меня в своих целях. Он может попросить у дяди выкуп, мое похищение придадут огласке, а репутация, как и честь, ее надо беречь смолоду. Разразится скандал, наше доброе имя будет изваляно в грязи, навсегда опозорено, бедный дядя сляжет. Ему и так нездоровится. После скандала меня с позором выгонят из страны или еще хуже, посадят в тюрьму за то, что повела себя так беспечно. Жизнь навсегда будет кончена.
Но что, если я не напишу правду, и Сеймур отошлет меня к своему брату? Герман лишь обрадуется, что я вернулась и наверняка сразу же бросит меня на потеху охране. Или вышвырнет в один из гаремов, куда попадают девушки, кому повезло меньше, чем мне. И если взвесить обе эти участи, гораздо страшнее для меня первая.
И как бы ужасно это не звучало, я решаю соврать.
Сажусь прямее, неверными руками поднимаю ручку и вывожу свое имя. И фамилию кузины. Дальше пишу всю информацию о ней, молясь, чтобы он поверил.
Пишу полуправду, стараясь добавить как можно больше деталей о жизни Катерины.
Если Сеймур заглотит эту пилюлю, у меня будет еще время, чтобы подумать, как выбраться из плена. И будет время направить дяде весточку с просьбой о помощи. И если он приедет за мной раньше, чем Сеймур узнает, кто я такая на самом деле, нам удастся подавить этот скандал в зародыше и возможно все обойдется.
Глава 18
– Ты издеваешься? – Сеймур во второй раз пробегает глазами по строчкам, которые я так старательно вывела и фыркает, отбросив листок. – Хочешь сказать, что написала правду?
Я отвожу глаза.
– Мои близкие убьют меня за то, что я пошла в клуб. Мне было запрещено выходить из дома, и я нарушила их запрет…
– Ты утверждаешь, что ты какая‑то там, мать его, аристократка?
– Я нет, но моя кузина Виктория Мария Александра является наследницей норвежского престола, а ее отец был в дальнем родстве с герцогами Сассекскими…
– Теми, что…
– Да, в Великобритании… – киваю едва дыша. – Если бы стало известно, что меня похитили, дядя вынужден был бы просить помощи у них, а это международный скандал и политический риск. Поэтому я прошу вас отпустить меня домой. Поймите, если я вернусь домой в ближайшее время, вероятность скандала падает до ноля.
– Хорошая попытка, – он фыркает и заливается дичайшим хохотом. Я ни разу не чувствовала себя такой уязвленной. Он что, не поверил мне? Не поверил в полуправду, которую я написала? Сеймур продолжает от души хохотать, а я стою и жду, когда он успокоится и отнесется наконец к моим словам серьезно. – Я конечно подозревал, что ты снова начнешь вешать мне на уши лапшу, но не думал, что это так весело.
– Я не обманываю… – произношу, надувая губы. Да что он за человек такой? Должен по семейной традиции держать рабов, но не держит. Должен издеваться над людьми и бить их плетками, а он не делает этого. Прислуга в его доме ухожена и процветает. Как бы ни старалась, я не нахожу признаков самодурских замашек, как у его братца. И сейчас вот это: вместо того, что проверить информацию или поверить мне на слово, он высмеивает то, что я написала и смачно от души хохочет.
– Ладно, – он прекращает смеяться, но его глаза все еще полны этих заразительных лучей. – Пусть будет так, как ты сказала, и я сделаю вид, что поверил в этот бред.
Я сердито на него зыркаю, он улыбается, выглядя при этом очень привлекательно.
Его костюм тройка очень выгодно подчеркивает ширину его плеч и теперь вот с такими искорками веселья в красивых глазах он не кажется больше таким пугающим.
Стоп, я что, сказала красивых?
– Вернемся в столовую? – приглашает меня к двери, я понимаю, что опасность миновала и расслабляюсь. Сегодня меня не убьют. И возможно завтра тоже. Проблемы пребывания в этом доме это не решает, но оттягивает момент и дает мне возможность выиграть еще немного времени, чтобы продумать, как сообщить дяде о том, где я. Но как сказать ему адрес, если я сама понятия не имею… Нужен тот, кто хорошо знает это место и сможет показать поисковикам, куда ехать… – Ты не доела свой обед.
Как предусмотрительно.
Подавляю желание фыркнуть и теперь уже добровольно иду за Сеймуром обратно в столовую. Там стол накрыт еще на одну персону. Когда я только садилась, Зарина накрыла мне одной, а теперь приехал хозяин дома, и она оформила место и ему.
– Я могу подогреть вам обед… – она деликатно интересуется, когда я занимаю свое место. – Либо положить новую порцию.
– Спасибо, я доем эту, – благодарно ей улыбаюсь и снова ловлю на себе взгляд Сеймура. Зарина оставляет нас вдвоем, и я понимаю, что он так и не притрагивается к своей еде. Сейчас хозяин дома откинулся на спинку стула и изучает меня пристальным взором, вводящим в нервозность. – По этикету неприлично смотреть на человека так пристально, он может решить, что с ним что‑то не так.
– Я знаю правила этикета, – отзывается добродушно. Мне кажется, что моя выходка в кабинете так его рассмешила, что теперь у Сеймура до конца дня будет приподнятое настроение, и даже мои попытки указать ему на очевидные нарушения моих личных границ будут восприняты как шутка.
– А что же тогда игнорируете их? – яростно отрезаю кусочек грудки и отправляю в рот, поднимаю глаза в надежде, что стерла с лица напротив эту насмешливую
