Поговорим - Мари Ардмир

- Доброе. - Женщина моргнула, перевела взгляд с тихой Алисы на меня, и я поспешила представиться, а затем и объясниться, что я тут типа на птичьих правах. Меня поняли с полуслова, кивнули и начали накрывать на стол.

Фруктовый салат, манная каша, чай, несколько свежих вафель с медом и солнечная пышная яичница для меня.

- Я не знала, что у нас новый работник в доме. Приготовила бы что-то на ваш вкус. Не волнуйтесь, вы никого не объедаете. Это Владимир Сергеевич сбежал раньше завтрака, - торопливо объяснила она, и на мой смущенно-благодарный взгляд улыбнулась. - Наслаждайтесь.

И она была права, яичница была божественной, невероятно аппетитной и прямо тающей во рту. Вот только, нахваливая блюда талантливого повара, я не могла отделаться от скребущей мысли. Почему ребенок сказал, что для бигбосса готовит Полина. Она видела француженку в процессе готовки или когда та с подносом поднималась к отцу? Витиевата и неоднозначна детская мысль. Напрямую не спросишь, во-первых, это дело не мое, во-вторых, а вдруг у ребенка травма. Видела что-то и трактовала не так, но… даже если… Даже если француженка действительно спит с главой семьи или только пытается подольститься к нему, то почему муштрует ребенка?

Госпадя, что за глупость и двойная игра! Ведь к Гладько проще всего пробиться через ребенка, как это сделала его вторая жена, радостно сейчас сидящая на шее. Я протяжно вздохнула, и серьезная малышка тут же посмотрела на меня.

- Не нравится каша? Мне тоже, а ещё лук и морковка, - и после недолгой заминки: - Морковка мне не нравится больше всего.

- И почему? – спросила, подливая себе чай.

- Она полезная, но невкусная. Как Полина, - поделилаcь мыслями кроха. – Так папа сказал.

Чайник звякнул о чашку, я едва удержала руку, чтобы не уронить его.

Эм… Так у них было или нет? Покосилась на повара, что представилась Галиной Павловной Чеховой и сейчас споро нарезала овощи на кухонном столе. Вроде бы она не слышала детского лепета, но это не значит, что Алиса не выскажется как-нибудь потом. А ещё это не значит, что она уже не порадовала Полину мыслями своего отца. Это бы хоть что-то объяснило.

– Знаешь, Алис, давай договоримся делиться впечатлениями о других когда мы одни. Чуть позже определим, что запоминать стоит, а что нельзя. Но вот на ближайшее время говорить о других можно лишь в присутствии меня. Согласна?

Я ободряюще улыбнулась, встретив ее внимательный взгляд.

- Согласна.

А дальше были урок музыки на фортепиано, курс для подготовишек к школе, урок танцев, урок французского и неожиданно введение в шахматы, которое поручили мне. Ведь все графы со звездочкой числятся за няней. И я бы взбрыкнула, я бы сказала много хорошего об ожиданиях начальства, но, как оказалось, урок был игрой.

- Вам нужно всего лишь разобраться в правилах и показать их ребенку, – заявила Полина на мой возмущенный вид и гордой походкой покинула библиотеку, где преподавала целый час.

Она час, остальные по сорок пять минут, но даже я, всего лишь наблюдавшая за этим действом с дивана, уже возненавидела и эти книжные полки, и этот диван, и фортепиано в углу. Последнее особенно, потому что Алиса только училась не делать ошибок в песенке «Кот-рыбак».

- Может, пообедаем? – предложила я, что бы оттянуть время и сменить обстановку.

- Обед в час, когда папа приедет.

- В таком случае хватай планшет. Мы будем учиться на качельке.

- На качельке, - повторила она, и глаза ее загорелись. – Мы будем на улице?

- Именно.

Если честно, мы там больше катались, чем учились онлайн-игре в шахматы, а еще кутались в тонкое покрывало, пили чай с плюшками вместо полдника и ждали бигбосса на обед. Но дождались приезда Глеба и Олеси. Это было эпически.

Ворота открылись задолго до того, как машина приблизилась к владениям Гладько, джип подпрыгнул на въезде, на середине двора с разворотом взвизгнул на тормозах. Из-под колес полетела галька и пыль, из приоткрытого окна машины раздались девичьи ругательства, и Алиса под моим боком тихо вздохнула.

- Достала.

- Кто кого? – задалась я вопросом, когда молодой охранник выскочил из авто, в три прыжка добрался к пассажирской двери и за локоть выдернул старшую Гладько из кресла.

- Олеся достала Γлеба, – поделился ребенок и еще раз вздохнул. – Нам лучше уйти.

- Это еще почему? - спросила я, как вдруг Олеся перестала вырываться и визжать, бесстыдно кинулась парню на грудь и попыталась его поцеловать.

-Твою мать! – поделились впечатлениями и я, и Глеб.

Я воскликнула громче, молодой охранник дернулся как от удара, резко отстранил подопечную и с тревогой посмотрел на меня.

- Блин! – послышалось следом, или что–то вроде того.

Олеся свободной рукой смахнула растрепанные волосы с лица, заметила нас, быстро оценила ситуацию и победно улыбнулась.

- Так тебе и надо!

Что «надо» или «не надо», он ей договорить не дал. Потянул на крыльцо, дотащил до двери и, задвинув сопротивляющуюся девчонку в дом, громко дверью хлопнул.

- Дура! - Это он не сказал, это я прочитала по губам и сделала самый беспечный вид, когда Глеб двинулся к нам.

Лоб нахмурен, глаза прищурены, в плечах явно застыла сталь. Шаги быстрые и легкие, одежда - этакий городской камуфляж. Видный высокий парень, и сдается мне, Олеся кинулась на него не просто так.

- Тамара, доброе утро, – начал он, не доходя до качельки. А как только оказался рядом, тут же бросился в объяснения с головой: - Извините за сцену, я не успел среагировать…

- Глеб, а хотите чаю? Вижу, у вас сегодня очень тяжелый день, - улыбнулась ему и посмотрела в сторону занавески, что дернулась в окне второго этажа. - И он ещё не закончился.

- Хотел сказать, что это в первый раз… - настойчиво продолжил он.

- В третий, - шепотом сдала его малышка, и я сжала ее ручку в своей руке. Алиса намек поняла, а вот Глеб судорожно сглотнул.

- В третий, верно. И это многое усложняет…

- Догадываюсь, - кивнула я, и все-таки налила в пузатую чашку чай и протянула ему. - Хотите плюшку?

Он отказался от выпечки, но мои руки от керамической тяжести освободил.

- K слову, это, – указала я на двор, где еще минуту назад состоялась нелепая сцена, - не