«Реми Мартен» - Светлана Полякова

мы переступили порог этой великосветской забегаловки, у меня родились подозрения, что весь этот «джаз» затеяли в мою честь. А деловой разговор с Надей, увы, был только предлогом. И ей, бедной, ладо было смириться с положением статистки.

Райков просто пускал мне пыль в глаза — и пыль золотой. Бог ты мой, кого тут только не было! И знаменитые актрисы, которых я раньше видела лишь на экране — добрый день, Витюша, как здоровье, Витенька, ты еще не женился, Витя?» Лотом были какие-то суровые бизнесмены, певцы с напряженными улыбками и просто знаменитые тусовщики и тусовщицы… Я не думаю, что они целыми днями торчат в этом Богом забытом ресторане, так что мои предчувствия все крепли, Витенька Райков знал, что сегодня тут соберется весь бомонд. И нарочно притащил сюда нас. Конечно, я же все-таки работаю в выставочном зале! Человек, не чуждый богеме, так сказать… Должна оценить, что имею дело не с простым заштатным олигархом, а с другом всех на свете муз…

— Витенька, милый, я тут тебя вспоминала, — жаловалась Эллина. — Представь, дружок, эти чертовы заводы ничего не приносят, никакой прибыли! Как ты и предостерегал… Ах, сколько раз я тебя не слушала. Короче, сижу совсем без денег, и приходится на все гастроли подписываться — только и делаю, что разъезжаю из одного Мухосранска в другой, а ведь и сам знаешь, не девочка уже…

Он слушал ее, кивал, а сам не сводил с меня вопросительного взгляда.

Она заметила это, посмотрела тоже в мою сторону, но зло, как будто я ей мешала.

— Вас кто одевает, милая? — спросила она меня.

Я от такой наивной простоты немного опешила, но быстренько вспомнила, что мой долг — эпатировать здешнюю публику.

— А я сама одеваюсь, — ответила я улыбаясь. — Знаете, в основном я одеваюсь у себя в спальне. Раньше меня одевала мама, но теперь я выросла. Приходится самой… А Левушку вашего кто одевает, не подскажете? Очень мне приглянулись голубые розочки на его шляпке…

Hадя покраснела, а Эллина посмотрела на меня, и мне почудилось, что в ее доселе равнодушных глазах вспыхнула симпатия.

— Вообще-то я не это имела в виду. Но подозреваю, что вы, Сашенька, все поняли. А она у тебя прелесть, Витенька. Смотри, такие девочки в нашем серпентарии нынче редкость.

«Витенька» преспокойно улыбнулся и слегка наклонил голову. У меня от возмущения потерялся дар речи — я сидела как рыба, вытащенная из воды, и больше всего мне хотелось разуверить эту великосветскую львицу, но я тут же вспомнила про свой неадекватный прикид и немного успокоилась. Пускай себе, решила а. Пусть я — новая причуда олигарха, а он тоже только моя причуда…

— А Витенька и сам это знает, — улыбнулась я. — Поэтому так дорожит моим обществом. Вы ведь и сами понимаете, как легко меня потерять…

Я обернулась к нему и спокойно коснулась губами его щеки. Надя, совершенно ошалевшая от моего бесстыдства, выкатила свои маленькие глаза и возмущенно дышала.

— Мы с Александрой пришли по делу! — выпалила она. — Господин Райков хочет купить работы…

— Это ты, Наденька, пришла по делу. Ты искусствовед, — перебила я ее. — А я работаю вахтером. Да, именно вахтером… Слежу, чтобы картины не украли Вот, например, Икара… Знаете, Эллина…

— Тетя Лена, — поправила меня эстрадная дива, явно заинтересовавшись моим рассказом.

— Этот Икар — шедевр, — сообщила я ей. — Такой огромный, половину комнаты занял… Сами посудите, как он чудесно будет в чьем-нибудь парке смотреться… Вот тот же Витенька. Кто его знает? Возьмет он парочку бандитов, и те проникнут в помещение, прикинувшись эстетами… А тут я на страже. Так что, тетя Лена, не все так просто Я думаю, может быть, Витенька и решил меня обольстить с этой целью? Я потеряю бдительность, а он воспользуется?

Я осталась довольна произнесенной мной речью. Для эффекта на всякий случай пару раз хлопнула густо накрашенными ресницами. Обвела взглядом зал, все больше напоминающий мне музей восковых фигур, и спросила:

— А у вас тут праздник? День рождения? Столько знаменитостей — с ума можно сойти!

— Да нет, — махнула рукой Эллина. — Просто тут всегда собираются эти знаменитости.

— И Витенька тоже у нас знаменитость? — поинтересовалась я.

— Витенька просто владелец этого ресторанчика, — наконец подал голос герой нашего романа. До этого он молчал, наблюдая за мной с насмешливым удивлением. — Так что мне это удобно…

— Всего лишь? — разочарованно протянула я. — А я-то думала, что вы олигарх… Зачем же вы так обманули бедную девушку?

Он вскинул брови и рассмеялся:

— Разве я говорил что-то подобное?

— Значит, не видать мне «Реми Мартена» как своих ушей, — грустно вздохнула я. — Придется побродить по залу в поисках настоящего олигарха… Не подскажете, в каком уголке этого выставочного зала представлены олигархи?

Эллина прониклась моим горем и, наклонившись, прошептала мне в ухо:

— Сашенька! Не надо вам никого искать… Витька не только этим рестораном владеет, так что… Не обижайте его.

— Вы меня успокоили, — кивнула я. — Конечно, было бы неплохо, если бы вы перечислили мне все, чем он там еще владеет. Но я не настаиваю… Я думаю, что потом смогу ознакомиться с его владениями поближе. После нашей свадьбы.

Райков в то время вел тихую беседу с Надей, но продолжал прислушиваться к нашему разговору. И продолжал смотреть на меня. Когда он услышал про «свадьбу», его брови удивленно поползли вверх, а губы тронула насмешливая улыбка.

«Господи, — подумала я. — как я устала от всего этого и от самой себя тоже!»

Мне вдруг ужасно захотелось встать и попрощаться. Спектакль окончен, сказала бы я. Мне пора.

Где-то далеко, в другом измерении, текла нормами жизнь, моя жизнь, и никогда еще ока не казалась мне такой прекрасной, как сейчас.

Я даже не расслышала сначала вопроса.

— Что? — переспросила я, увидев вопросительные глаза Райкова.

— Что вы будете заказывать, Сашенька? — повторил он. Голос его звучал интимно и немного сочувственно. Мне на одну секунду даже почудилось, что он понял, насколько мне здесь одиноко. Но — нет! Я не могу поверить, что таким, как он, свойственны человеческие эмоции. Мир ведь давно разделился на «них» и «нас». Мы разные. Как сказал их вечный рупор? «Если вымрут тридцать миллионов, мы в этом не виноваты. Они просто не вписались в экономические реформы». Я-то была как раз из «невписавшихся». Что ж, не всегда игра бывает их. Сейчас это моя игра, напомнила я себе.

— Устриц, — улыбнулась я. — Я обожаю устриц…

Это было моей роковой ошибкой!

Когда их принесли, я почувствовала такой приступ тошноты и омерзения, что