Грязный адвокат - Уитни Грация Уильямс

были забрызганы ярко-красной кровью. Еще свежей, несколько капель стекали на пол.

В коридоре валялись разбросанные туфли. Два чемодана лежали широко раскрытыми, они были доверху набиты рубашками и брюками, словно кто-то не успел удрать.

Посреди пола лежал парень, половина его головы была размозжена.

Я уставилась на его грудь, наблюдая за тем, опускается она или нет, чтобы узнать есть ли у него еще шанс на жизнь.

Он оставался неподвижным, как камень, его пальцы были растопырены на дереве.

Я наклонилась, чтобы проверить пульс, но Дэмиен схватил меня за запястье.

— Не надо, — сказал он. — Не трогай ничего в этой комнате, пока я тебе не скажу, и не наступай на кровь.

— Может, стоит позвонить в полицию? — спросила я.

— Для чего?

— Кто-то убил этого человека.

— Какое проницательное наблюдение, мисс Таннер.

Он щелкал фотоаппаратом, ловко маневрируя по полу и не задев ни капли крови своими ботинками, как будто делал это уже бесчисленное количество раз.

С окна на меня смотрели два кровавых отпечатка рук. Под ним лежала бейсбольная бита с окровавленной рукояткой.

Мой каблук зацепился за край ковра, и Дэмиен поймал меня, прежде чем я упала вперед.

— Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на том, чтобы ничего не трогать, — он сузил глаза. — Никто не должен узнать, что мы здесь были.

Я кивнула, и он медленно отпустил меня.

Он сделал еще несколько снимков, наклонился и нащупал что-то под диваном. Вытащив чехол от AirPods, он положил его в пластиковый пакет и спрятал в карман.

Затем он кому-то позвонил.

— Есть что-то еще, что вы можете сообщить мне до приезда полиции? Мы вернемся в фирму через час, и вы встретитесь с моим партнером за чашечкой кофе, — он посмотрел на меня. — Возьми зонтик, который позади тебя.

Я повиновалась, и он положил его в пластиковый пакет, прежде чем закончить разговор.

Он взял меня за руку и помог обойти брызги, после чего закрыл дверь. Затем он вернулся на лестничную площадку, и я последовала за ним к машине.

— Вы собираетесь рассказать мне, что мы только что сделали? — спросила я. — Или сейчас вопросы запрещены?

— Мы помогли нашей клиентке, мисс Таннер.

Он выехал на улицу.

— Наша клиентка — убийца?

— Я не защищаю убийц.

— Человек на полу мог бы думать иначе, если бы был жив.

— Он мертв уже четыре часа, — он сделал паузу. — Кто-то ударил его по голове бейсбольной битой.

— Наша клиентка, верно?

— Прокурор наверняка так думает.

Позади нас завыли сирены, и я увидела, как в зеркале заднего вида заплясали синие и белые огни.

Я покачала головой, когда полицейские машины остановились перед тем же зданием, из которого мы вышли. Через несколько секунд внутрь ворвались десятки офицеров в форме.

— Послушайте, — сказала я, — я не знаю, почему у вас в списке клиентов полно сомнительных личностей, но я провожу черту, когда занимаюсь подобными вещами.

— Какими именно, мисс Таннер?

— Ложь.

— Значит, в твоем мире приемлема только ложь о поддельных рекомендациях?

— Это преступление без жертв.

— Скажи это человеку, который мог бы заслужить твое место, — ответил он. — Каждый готов нарушить закон в тот момент, когда это ему выгодно.

Я сдержала вздох.

— Мы просто прошлись по всему месту преступления и забрали то, что выглядело как улики.

— Я не помню, чтобы я этого делал, — его голос был бесстрастным.

— Очевидно, что тот, с кем вы разговаривали, сделал это, и он заслуживает тюрьмы.

— Может быть, — он повернул направо. — Иногда виновные выигрывают, а невиновные проигрывают. Я стараюсь никогда не проигрывать.

— Но как вы сможете спать по ночам, если когда-нибудь приложите руку к тому, чтобы посадить невиновного человека? Или позволить виновному разгуливать на свободе?

Он не ответил.

— Наследие мистера Гамильтона заключается в том, что никто не стоит выше закона, — воскликнула я. — Так что если наша клиентка ответствена за сцену, которую я там видела, то по закону я обязана…

— Наша клиентка — жертва изнасилования, которая не знала, что ее бывший муж вышел по УДО на этой неделе, — он пристально посмотрел на меня. — Он пришел вчера и избил ее до полусмерти пистолетом, потом изнасиловал бейсбольной битой, а потом сказал, что вернется, чтобы закончить работу утром. И она решила избить его. Что было бы справедливо в этой ситуации для нее, мисс Таннер? Должны ли мы приложить все усилия, чтобы ее отправили в тюрьму?

Я промолчала.

— Я так и думал, — он перевел взгляд на дорогу. — Закон не бывает черно-белым. Это уродливый оттенок серого.

Было около полуночи, Дэмиен наклонился и отстегнул мой ремень безопасности.

Мы сидели возле роскошного отеля в Вест-Энде во время слежки. Кроме того, что он спросил меня, не слишком ли мне жарко или холодно, мы почти ничего не говорили друг другу.

Я все еще молча обдумывала его предыдущие слова, а его телефон был практически бесконечной горячей линией для клиентов.

Не успела я спросить, можно ли мне немного пройтись по кварталу, как мужчина, которого мы искали, — муж нашей клиентки — вышел из отеля.

Сидя, я наблюдала, как он прошагал к выходу, а потом помахал кому-то вдалеке. К нему подбежала женщина в красном платье, он заключил ее в объятия и глубоко поцеловал, мгновенно подарив нашей клиентке пять миллионов долларов в соответствии с пунктом о неверности в их душераздирающем разводе.

Дэмиен позвал одного из членов нашей команды, а я взяла камеру и стала делать снимки.

— Я не понимаю, как можно однажды сказать кому-то «да», — произнесла я, — а потом, спустя годы, ненавидеть этого человека и желать, чтобы он горел в аду.

— Это буквально определение брака.

— Так вот почему вы не женат?

— Нет, — он взглянул на меня. — Но если у меня когда-нибудь возникнет желание сделать кому-то предложение, я просто сниму все доллары со своего банковского счета и подожгу их. Это практически одно и то же.

Я сдержала смех.

— Могу я спросить вас о чем-то личном?

— Нет.

— Мы должны притвориться, что между нами ничего не было в вашем офисе на днях?

— Могу поклясться, что я сказал «нет».

— Мне просто нужно знать, думали ли вы об инциденте, который произошел днем.

— Инциденте?

— Да, тот неуместный инцидент в вашем офисе.

— Ты имеешь в виду, когда мы занимались сексом?

— Да. Это.

— Ты сожалеешь об этом?

— Нет.

— Тогда почему мы должны говорить об этом?

— Потому что я… — я посмотрела на него. — Мне хотелось бы знать, так ли вы обычно действуйте, когда речь заходит о работе в этой фирме.

Он изогнул бровь.

— Что ты имеешь в