Я возьму тебя на руки (СИ) - Альбина Яблонская

— Если капать начал, то срочно менять. Не тяните с этим. Позвоните завтра же мастеру — пускай меняет. И хороший возьмите. Если надо будет, я вам дам еще авансом.

— Боже, Руслан, ты просто золото, а не человек. — Она погладила меня по руке и собиралась уходить. У ворот светили фары такси. Но затем Павловна опешила и сказала: — О! Чуть не забыла — тебе мама звонила!

— На ваш номер?

— На мой номер. Спрашивала, дома ли ты уже. Я ответила, что сама тебя жду, переживаю, а то звонить не хотела раньше времени. Вдруг ты на совещании важном. Ты же сам просил рубашечку выгладить новую и пиджачок приготовить. Как, кстати, прошло все — удачно?

Я вспомнил, как спешил на встречу в банк, но так и не добрался до него. Как все застопорилось и посыпалось на ровном месте — поломка компрессора, та авария, скандал с девушкой на старом жигуле. А потом я в этом чистом костюме вообще в грязи копался, еще и манжет порвал. Как мне повезло, что Тома его зашила. А то бы у Павловны инфаркт случился — заявись я в порванной рубахе.

— Все прошло удачно, — решил я не вдаваться в подробности. — Да. Рубашка себя показала на отлично. Хорошая, красивая, удобная. Крепкая. Только надо будет постирать. А лучше — в химчистку, — задумался я и попросил домработницу об услуге. — Я оставлю все на стуле — завтра сможете все отвезти в химчистку?

— Конечно, Руслан, конечно. А что? Уже запачкалось?

— Да, немного. Протер штаниной по грязному порогу, как в машину садился. Сами ведь видели, что за погода сегодня. Грязь везде и слякоть.

— И то верно. — Таксист посигналил, Павловна ушла. — Спокойной ночи!

Я помахал ей рукой и отправился в дом.

Чисто, аккуратно, просторно. Пусто. Одиноко. Надо бы все это снять и принять душ. Но в первую очередь — позвонить маме. Наверняка ведь нервничает, не ложится спать. А первой звонить не хочет, дабы не испортить мне переговоры. Вдруг я их веду сейчас в каком-то ресторане за тарелкой испанского хамона да в обнимку с губернатором.

— Алло, мам. Привет. Прости, что так поздно.

— Сын, с тобой все хорошо? А то мама переживала.

— Все хорошо с твоим сыном, — улыбнулся я в ответ. — Переживать не надо. Все нормально. Просто тяжелый насыщенный день. Я потерял счет времени. Вот сейчас только домой вернулся.

— Я звонила Тане, и она сказала, что тебя до сих пор нет. Но также сказала, что у тебя важная встреча в банке. И я ведь помню, что ты на неделе говорил, будто контракт крупный должен заключить. Вот я и не стала лезть, мешаться со своими мамскими тревогами.

— Не стоило переживать.

— А я переживала! — возмутилась мать. — Вот ты, наверное, в ресторане был, а мама тут рисовала в голове, как тебя жулье обмануло и пистолет к виску приставило!

— Мам…

— И как тебя украли, избили, покалечили, а то и еще чего хуже — за город вывезли и в лесопосадке пытали, пока я тут себе места не нахожу!

— Мам…

— Что "мам"? Разве нельзя было матери звякнуть?

— Я тебя люблю, мам. Извини, что не звонил. Закрутился на работе.

— Эх… — вздохнула мать, но стала остывать потихоньку. — Все работа и работа.

— Я сегодня не был в ресторане, не выдумывай. День был дурной и тяжелый. Пришлось руками поработать и ребят своих погонять и в хвост, и в гриву. Агрегат накрылся и вообще…

— Мама так и подумала, что ты заработался. Не думай, что я и вправду решила, будто ты в ресторане сидишь и о матери забыл.

— Но ведь сама так сказала. Только что.

— Это я так, — выдохнула она и окончательно успокоилась. — Как прошел день?

— Да всякое было.

— Хорошее? Плохое?

— Хорошее, — перечислял я и думал о том, как Тома зашила мне рукав. Как мы с ней легко болтали перед прощанием. — Плохое. — Тут я вспомнил, как мучился с компрессором. Сколько возни нам принес косяк Петровича. Самое обычное разгильдяйство высшей степени. — Всякое.

— И что хорошего было сегодня?

— Хочешь сразу с приятного? — улыбался я телефону. — С хороших новостей начать?

— Вокруг и так полно негатива. А маме хочется хорошее что-то услышать от сына. Что у тебя было приятного сегодня?

— Приятного? — задумался я о том моменте, когда Тома разрешила взять ее на руки, чтобы донести до самой больницы. — Да, было приятное. Даже очень.

Я опять представил, как она пахнет. Запах чистоты, каких-то ярких духов. Запах влажных от снега волос. Запах… колкого характера, но внутреннего стержня. Сильного и крепкого. Она не слабачка. И не такая беспечная, как мне показалось сперва. И вообще, если подумать — это был просто-напросто "он". Самый обычный запах женщины. То, чего мне порой так не хватает в жизни. И сегодня мне понравилось нести ее, чувствовать ее, вдыхать ее и держать в своих руках.

— И что же такого приятного было сегодня? Дай угадаю… — загорелась мама, — ты заключил тот контракт?!

Я сидел на диване и видел перед собой Тамилу. Но матери об этом не сказал. Это повлечет слишком много расспросов.

— Да, мам. Да. Так и есть. Я вроде как договорился о поставке, груз уже приехал, все довольны.

— Там у вас, наверное, сегодня праздновали все. Веселились на базе.

— Ага. Веселились — не то слово. Прямо танцевали в припрыжку, и я еще помогал этим танцорам. Ходил за ними и пинков хороших давал, чтобы танцевалось лучше… Устал как собака.

Я тер глаза ладонью и чувствовал, что тупо хочу спать. Если бы и хотел что-то рассказать матери, то все равно нет сил. Мысли путаются, язык ленивый. Устал.

— Все работаешь и работаешь. Порой меня пугает твой трудоголизм, Руслан.

— Работать — это хорошо, мама. Ты сама меня учила этому. Разве это не твои слова, что "труд сделал из обезьяны человека"?

— Ты уже давно не обезьяна.

— О, спасибо за комплимент. Это радует.

— Ты вырос в красивого солидного мужчину. Завидный жених.

— Но только давай без этого, хорошо?

— Меня беспокоит, что ты очень много времени тратишь на работу, сын. Прямо ну очень много. Ты ведь должен понимать, что жизнь — это не только работа. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

— Я счастлив, мам. Все хорошо.

— Ты в этом уверен? — копала мать все глубже и глубже. А я делал вид, будто не понимаю, к чему она ведет. — Когда ты сутки напролет занят работой — ты тоже тогда счастлив?