Расплата (СИ) - Константа Яна

— Кристина, успокойся, я не причиню тебе вреда. Я знаю, ты не куртизанка, хотя вчера, признаюсь, принял тебя именно за нее. Кристина, ты должна мне все рассказать. Если ты в беду попала, я постараюсь тебе помочь. Только прошу тебя, на тот свет не торопись. Да, вчера случилось страшное, и тебе сейчас больно, но все можно исправить, пока мы живы.

— Замолчите! — прошипела девушка, отчаянно пытаясь оттолкнуть мужчину. — Вам не понять, что я сейчас чувствую! Исправить?! Да нельзя уже ничего исправить!

— Да, мне не понять. Это правда. Но я хочу тебе помочь, слышишь?

— Отпустите меня… Пожалуйста, отпустите! Не прикасайтесь ко мне! Это лучшее, что Вы можете сделать для меня.

Он послушно выпустил ее из рук; Кристина отпрянула, трясясь в рыданиях. Ничего ему от нее не добиться. Ему уезжать надо отсюда. Если б не девчонка, уехал бы сегодня. Но с ней что делать? Ее куда? Оставить здесь одну? Так руки на себя наложит — как пить дать наложит! С собой забрать? Ты даже не знаешь, кто она. Ошибка может обойтись слишком дорого для человека, в чьих руках спасение Риантии от безумия, царящего вокруг. Нет, от девчонки нужно избавляться. Интересно, родственники у нее есть? Хотя, даже если и есть, могут отказаться от нее, узнав о случившемся.

— Простите меня, — тихо проговорила Кристина, чуть успокоившись.

— Да не за что тебе извиняться, — вздохнул мужчина. — Родные у тебя хотя бы есть?

— Есть, — кивнула девушка, а потом вдруг опять заплакала, понимая, насколько шатко теперь это «есть». — Теперь уже не знаю, может быть, и нет.

— Думаешь, они откажутся от тебя? Не плачь. Здесь, как я заметил, честь недорого стоит.

— Я ренардистка, — всхлипнула девушка. — У нас с этим строго.

— Кто?! — услышав незнакомое слово, явно связанное с отцом, переспросил Этьен, устремив внимательный взор на девушку.

— Ренардистка, — повторила Кристина, но, заметив его взгляд, требующий пояснений, продолжила: — Я из тех, кто не принял власть Филиппа.

— Сторонники Ренарда, значит?

— Последователи. Вы что, никогда не слышали про нас?

Этьен покачал головой — нет, не слышал. Но открытие его порадовало, несмотря на довольно печальные обстоятельства.

— Я не местный. Проездом здесь. Так, значит, вы пошли против Филиппа?

— Мы просто не пошли за ним. Не смогли принять ту жизнь, которую он здесь устроил. Теперь Вы прогоните меня?

— С какой стати?

— Мы изгои теперь в этих краях. Вы-то кто? Сторонник Филиппа?

— Нет, я сам по себе. Кристина, я понимаю, что тебе неприятен этот вопрос, но все-таки, что делала ренардистка в столь неподходящем месте?

Кристина опять замолчала, наотрез отказываясь прикасаться к кровоточащей на душе ране.

— Кристина?

— Простите, я не готова откровенничать с Вами. Я даже имени Вашего не знаю, а Вы лезете мне в душу.

— Ну хорошо. Я — граф Анри де Леронд. Приехал сюда посмотреть на родные места своих родителей. Сегодня я должен был уехать отсюда, но одна отчаянная девушка спутала мне все планы и продолжает путать до сих пор. Будем считать, что знакомство состоялось — я жду ответ на заданный вопрос. Что ты делала в таверне?

Она молчала, он — злился. Оставить ее на произвол судьбы уже не казалось таким плохим решением. Но Кристина, чуть подумав, обошла своего любопытного спасителя и присела в кресло, прикрыв лицо руками.

— Меня заманили туда обманом. Сказали, что там меня ждет человек, который хочет со мной о чем-то поговорить.

— Кто заманил?

— Я не знаю. Я никогда не видела этого человека. У меня сестра младшая, он сказал, что беда случится с ней, если я не поеду с ним.

— Кто насиловал тебя, знаешь?

— Нет. Они в масках были.

— Но ты ведь должна кого-то подозревать? Это ведь не случайное нападение, раз им пришлось тебя выманивать и шантажировать сестрой.

— Я ничего не знаю! — выкрикнула Кристина, подскочив с кресла.

— Знаешь! — Этьен перехватил девушку и заставил сесть обратно. — Кристина, говори.

Она плакала, он ждал ответа, пытливо вглядываясь в ее лицо. В том, что она знала куда больше, нежели хочет говорить, он не сомневался.

— Среди них был Филипп, — сдалась, наконец, девушка.

— Филипп?! Сам? В таверне? Смелое заявление.

— Больше некому. Там был он и его люди.

Ну вот только этого еще не хватало! Этьен отпрянул от девчонки к окну, судорожно обдумывая услышанное.

— Не верите мне? — горько усмехнулась Кристина. — Вот и не спрашивайте больше ни о чем.

— Ты же сказала, они в масках были. Как ты узнала его?

— По голосу.

— Ты так хорошо знаешь его голос? Ты могла обознаться.

— Не могла.

— Тебя что-то связывает с ним?

— Да ничего меня не связывает! — выкрикнула девушка. — Он хотел, чтобы я стала его наложницей — я отказалась. Тогда он… Послушайте, перестаньте меня мучить! Отпустите меня… Зачем Вам все это знать?!

Как он рядом оказался, она и не заметила; Этьен присел перед ней на корточки, осторожно взял ее руки и легонечко сжал.

— А вот теперь спокойно и по порядку.

Пришлось рассказать ему все с самого начала: про их с Эммой вылазку на озеро вопреки отцовскому запрету, встречу с Филиппом, приглашение на праздник и смачную пощечину молодому королю за непристойное предложение. Кристина говорила и плакала, вновь и вновь переживая весь кошмар последних дней; он хмурился, но рук ее не отпускал, внимательно слушая исповедь.

— Ну и чем Вы мне можете помочь, господин граф? — сквозь слезы закончила свой рассказ Кристина.

Действительно, чем? Да ничем. И с Филиппом воевать он пока еще не готов. И несчастной девушке помочь ему нечем. Разве что удержать от безумного шага на тот свет.

— Прости меня, — виновато проговорил мужчина, сжимая ладонь девушки.

— За что?

— Я был в таверне. Я видел, как тебя вели наверх.

Тяжелая тишина повисла в комнате. Кристина убрала руки из его ладоней и чуть заметно вздрогнула, а потом заговорила упавшим голосом:

— Вам не за что извиняться. Даже если б Вы заступились, ничего бы не изменилось. Вас бы убили, а меня все равно бы…

Почерневший от боли барон сидел за столом и, не моргая, смотрел в одну точку. Эмма от отца ни на шаг не отходила, но тот словно не замечал ее — его старшенькой больше нет на свете. Ее убили нелюди, так же, как совсем недавно убили ее мать. Убили, растерзали, а потом еще и наглости набрались принести ему недобрую весть — сегодня утром он нашел под дверью дома анонимное послание, в котором во всех подробностях сообщалось, что именно сделали с его строптивой дочерью поздним вечером в маленькой таверне. А после недвусмысленно намекнули, что если младшенькую свою, как только стукнет ей шестнадцать, не отдаст добровольно Филиппу, то и с ней церемониться не станут. Не поверил он анонимке проклятой, в то же утро в город поехал, в таверну злополучную — там и рассказали ему, мол, правда, была здесь девушка, на дочь его похожая, пьяная, изнасилованная; мол, видели даже, как топиться она пошла — а что ей, ренардистке, делать оставалось? Ни с чем домой вернулся убитый горем отец — нет больше его кровиночки. И потянулись в дом сочувствующие соседи, все охали да ахали, Филиппа проклинали, Кристину жалели… Отцу безутешному поддержку предлагали, Эммочку в обиду не дать обещали…

Садилось солнце за горизонт, сумерки накрыли город. Вчера, в это время, она была еще другой — чистой, неиспорченной. Кристина стояла возле окна и смотрела, как люди спешат по домам. Как отец там? Наверно, места себе не находит? А может, донесли уже… Кристина тяжело вздохнула и прикрыла глаза, вспоминая и отца, и сестренку.

— Тебе все-таки нужно поесть, — проговорил Этьен, притащив для нее тарелку свежего салата.

— Не хочу.

— Через «не хочу». Поешь и спать ложись, тебе отдохнуть нужно.

Кристина нехотя поддалась — без аппетита поклевала показавшиеся абсолютно безвкусными овощи, выпила стакан сока. Этьен раздобыл свежее постельное белье и даже ночную рубашку для своей негаданной гостьи и теперь старательно перестилал кровать.