Сердце пацана - Ядвига Благосклонная

у нас весь на серьезе! — хихикнул парень, а у самого шары разбежались в разные стороны. Ну или же у моего «подельника» развилось косоглазие. Он-то не стеснялся пару-тройку раз дунуть.

— Сдавай! — оборвал дальнейшие подколы Санька, которого уже понесло во все тяжкие. Юморист хренов.

Меня он пытался задеть при любом удобном случае, опрометчиво забывая, что мы с ним в одной упряжке и, стало быть, один поворот не туда и любое дерьмецо вместе расхлебывать будем. Пацаны между тем уже расселись по местам. Улыбки всех троих были хитрые, каждый хотел ткнуть лицом в грязь другого. Руки механически тасовали карты, не забывая развлекать «гостей» трюками. Вольт*, фальшивое снятие, вращение большим пальцем.

— И где ты этому научился, Гера? — не без любопытства спросил Вано, с интересом за мной наблюдая.

Известный и весьма частый вопрос, который я всегда оставлял без ответа.

— Там где учили, уже не учат! — хмыкнул, прогоняя непрошенные и горькие воспоминания.

— На что зарубимся? — рассматривая карты, изрек Вано.

Сегодняшней ночью нас сопровождал — покер. Он-то и разрешит спор между этими тремя.

— А что вы можете предложить? — выгнул бровь Кощей.

Про себя усмехнулся и я. Ставки не детские, но им-то что?! У них в гараже не меньше трех машин. Детки, выросшие с золотой соской во рту.

— Я ставлю тачку! Но если выиграю, то вы двое…

Условия свои Володя огласить не успел. В дверь вломилась маленькая юла. Громко, чудом не клюнув носиком в пол. Сперва растерялась, затем нахмурилась и, неуклюже переступив с ноги на ногу, подала голосок:

— Прос… — запнулась, испуганно бегая голубыми глазищами по комнате, — тите, — выдохнула.

Зубы сжались. Каким, мать ее, ветром сюда занесло? Я же русским языком Паше сказал глаз не спускать с девчонки!

— Я, наверное, перепутала, — улыбнулась. Девчонка сперва не заметила меня, но когда наши взгляды пересеклись, то дернулась, сглотнула и опустила голову, что-то бубня себе под нос. — Простите… Я не хотела. Я, наверное, пойду.

Рука ее коснулась ручки двери, а я про себя выдыхал. Мышцы натянулись канатом, а челюсть судорогой свело. Я так старался ее отгородить от этого болота, не для того чтобы она сюда сама нырнула. Глупенькая маленькая мышь!

— Ну куда же ты, сладенькая? — Кощей, падла, уже тянул свои сальные тощее весла, тем самым пугая девчонку, судя по дрожащей нижней губе. — Не хочешь с нами посидеть?

Не хотела, конечно. Дрожала, как осенний лист на ветру, что-то несуразно и отрывисто объясняла, между тем неосознанно ища во мне поддержку.

— Н-нет, — боязливо попятилась назад, нащупывая ручку двери. — С-спасибо, — и вновь покосилась на меня своими жалостливыми глазками.

Руки сжались в кулаки. Усилием воли заставил себя сидеть за столом, нацепив маску равнодушия на лицо.

— Да ладно тебе, малышка! — рывком притянул к себе Бобриху за руку, усаживая на диван около себя. — Скажи-ка нам, солнышко, — излишне приторным тоном проворковал, а сам уже мысленно имел ее со всех сторон. Ярость забурлила в моей крови, а горло пересохло. — А как тебя зовут?

Она прикусила губу в неуверенности, сама не осознавая, что подобным жестом только усугубляла ситуацию. Бесстыжие типы хищно пялились на Аиду, готовые наброситься на нее в любую секунду. Она украдкой зыркнула на меня, и я медленно почти незаметно покачал головой.

— Оля, — пискнула, отодвигаясь от Кощея. В этом логове она не могла найти себе место. Но ей и не нужно. Оно не для нее.

Молодец, Бобриха, чем меньше эти мудаки о тебе знают, тем лучше!

— Оленька, а не хочешь составить нам компанию? — Дрон тоже заинтересовался девчонкой и, встав со стула, подкрался к ней, как коршун. Руки положил на тощие угловатые плечики, что, к счастью, скрывались под плотной тканью. Чужие руки на Бобрич, как оскорбление святого, и я пристально бдил за каждым движением.

— Меня ждут, и, вообще, — резко подскочила и, мягко оттолкнув смеющегося парня, сделала шаг к двери, — меня будут искать! — выкрикнула, на потеху этим упырям.

— А мы можем спрятать тебя, — ухмыльнулся Вано, еще больше напугав Борич.

— В прятки играла, Оленька? — открыл свою пасть Шурик и погано заржал. Этот театр абсурда нужно было сворачивать. Мажоры с жиру бесятся, если бы это еще смекнула запуганная в вусмерть мышь.— Так мы научим если не играла.

И вновь смех. Вздохнув, я, не выдавая своих истинных эмоций, отпил прямо из бутылки рома.

— Харе девчонку пугать, пацаны! А то, не дай бог, еще кони от испуга двинет! — присадил я ребят и их разгулявшиеся гормоны.

— Разве мы тебя пугаем, куколка? Гера, да она не против! — хохотнул парень, а остальные поддержали.

— Дрон, дружище, — встав со своего места подошел к парню. Встал защитной горой между Бобрихой и ним. Положил руку ему на грудь и предупреждающе изрек, — Мурчик же говорил, что на его территории никаких заварушек. Пацаны, без обид!

Тот немного помялся. Такую девочку отпускать не хотелось, но ему пришлось, поэтому, скорчив кислую мину, он отступил.

— Свободна, — открыл дверь Бобрич, но та так и осталась стоять приросшая на месте. Выгнув бровь, растянул пошленькую и многозначительно ухмылку, — хочешь остаться?

Она спохватилась, бледные щеки окрасил живой румянец, приоткрыла рот, но звука не издала. Кивнула головой, из-под волос на меня с благодарностью смотря, а после скрылась.

Этот взгляд благодарности был мне знаком. Такой искренний порыв, что отчего-то заставлял меня почувствовать себя гребанным принцем, о которых Бобрич явно читала в своих сказках. Она думала, что я был лучше. Верила в это, но я был просто отморозком…

Надо же, Оленька, а ей совсем не ишло…

— Умеешь ты, Гера, обламывать! — плюхнулся, с досадным вздохом, в кресло Дрон. — А такая девочка сладкая, — мечтательно закатил глаза, расплывшись в лукавой ухмылке. — Не знаешь, кто такая?

— Понятия не имею, — ложь сорвалась с языка легко и правдиво.

Я мог быть искусным лгуном. Вот, и сейчас ребята не поняли, что их водили за нос. То, что Бобрич ушла стало облегчением, но вот разговоры не прекратились.

— Отодрал бы ее, Дрон? — засмеялся Кощей, отпив из бокала.