Нянька для мерзавца - Инга Максимовская

бы себе мужчину, что ли, завести, а то на этого мерзавца скоро кидаться начну. Хотя он, конечно, красавец. Мне всегда брюнеты нравились с синими глазами. И подбородок такой волевой.

Эх! Только вот я не за этим в его доме появилась. Выполню свою задачу и свалю в туман. Странно, а почему это мне так не хочется ему пакостить? Он же вредный, противный нестерпимый…

– Приехали, – вытолкнула я сквозь пересохшие связки, показав глазами на толпу полудурков, оседлавших своих пердящих выхлопными газами коней.

В арьергарде конницы, конечно, торчала моя бабка. И чего ей покоя нет? Сидела бы, носки вязала, скатерки на худой конец. Не такой худой, как у апполона из музея. Тьфу ты черт, дался мне этот несчастный.

Алексей Михайлович, решительно дернув дверцу, выскочил из машины и твердым шагом направился к сборищу байкеров. Нет, даже при всей моей неприязни я не могла позволить, чтобы больного человека со сломанными ребрами отмудохал какой-нибудь бородатый ушлепок. А дружки моей бабули именно так и действуют. Сначала бьют, а потом уже разбираются, что за кент к ним пожаловал. А этот Дункан мак Лауд прям словно специально вломился в толпу вонючих байкеров. Ну все, начались в колхозе танцы.

– Ты кто такой?! – взревел бородатый мужлан, больше похожий на медведя-шатуна, нежели на представителя рода человеческого.

Ну конечно, надо же было именно на Бармалея нарваться!

Вообще-то зовут дядьку Валерий Павлович, и он в миру милейший человек, детский психолог и, надо сказать, неплохой. Очередь из маленьких пациентов к Бармалею расписана на месяцы вперед. Но по вечерам – а может, от фазы луны это зависит – чудесный душевед превращается в неудержимое яростное существо, к заднице которого намертво приклеивается ревущий турбодвигателями мотоцикл. Бармалеем его, кстати, прозвали не и-за внешнего вида. С фамилией мужику повезло. Она у него исконно-русская и даже местами красивая – Лейкин. Сначала его друзья-бандерлоги трансформировали приятеля в Бармалейкина, а потом это прозвище сократили до Бармалея.

Так вот, эта гора мяса, затянутая в кожу, нависала сейчас над расправившим плечи Зотовым, мечущим молнии своими шикарными синими глазищами.

– Он со мной! – заорала я, пытаясь встать перед своим работодателем, дабы не остаться опять без хорошо оплачиваемого труда. Нет, ну а что, где я еще столько приключений на жопу найду, да еще за зарплату?

– А ты кто? – не сразу въехав, что картинка перед ним сменилась, с интересом поитересовался Бармалей, фокусируя взгляд на моей тщедушной персоне.

– Конь в пальто, – вызверилась я, – ты мозг совсем, что ли, растряс с этим своим мотоциклом?

– А, ведьма на реактивной тяге, – обрадовался мужлан, и в глазах его промнелькнуло узнавание. Сзади меня хрюкнул Зотов. Вот паразит, теперь точно будет подкалывать. – Бабушка твоя там, – махнул рукой здоровяк, теряя к нам интерес моментально, словно это не он хотел на тряпки порвать мерзавца всего минуту назад.

– А они хорошо вас знают, – издевательски шепнул мерзавец, – в самую точку попали с подобранным вам определением.

– Если вы не закроете рот, – ощерилась я, – скажу им, что вы шпион Драконовской групировки и вообще редиска. Представляете, что будет дальше, когда я, махнув на прощанье ручкой, свалю в туман, оставивив вас один на один с толпой разъяренных берсерков? Как вам перспективка?

Зотов промолчал, вот только страха в его глазах, выискивающих в толпе своих детей, я, как ни старалась, не увидела.

– Пойдемте, – нервно выплюнул он и, схватив меня за руку, потащил за собой…

Надя сидела на ревущем мотоцикле, крепко обхватив за талию бабулиного другана Змея, явно собиравщегося сорваться с места. Я оглянулась по сторонам в поисках Козюльки и облегченно вздохнула. Девочка щербато улыбалась, не замечая ничего и никого вокруг. Конечно, такое приключение! Я бы тоже на седьмом небе от счастья была свалить от занудного отца и чокнутой Адольфовны!

– Не делайте резких движений, – вякнула я, но кто меня услышал?

Зотов словно телепортировался, вот реально! И как он так быстро успел оказаться возле ревущего железного коня и схватить за руку Надюшку, а я даже глазом не успела моргнуть?!

– Руки убери от ребенка! – заорал Змей так, что меня едва не снесло звуковой волной.

Бедный мерзавец, он ведь находится в самом эпицентре.

– Этот ребенок, моя дочь, между прочим. А вот кто ты такой? И почему моя несовершеннолетняя дочь тебя обнимает – это вопрос на сто миллионов! – не уступая по децибелам Змею, взвился Алексей Михайлович, приведя меня в бурный восторг.

Надо же, а он не так безнадежен, как мне показалось сначала.

– Ты его знаешь? – спросил Змей, кивнув на Зотова.

– В первый раз вижу, – ответила розововолосая мерзавка.

Вот же, блин… Придется мне теперь вмешиваться, потому что кольцо вокруг моего работодателя нехорошо сжиматлось, и на зверских лицах бабулиных друзей вот совсем не написано любви ко всему человечеству. Эти люди – ну или кто они там – уже приняли девочек в свой ковен и теперь за них просто затопчут, если придется.

Я посмотрела на Надю, до которой только сейчас начало доходить, что она натворила, на Зотова, сжавшего челюсти и явно приготовившегося принять свою судьбину, и заорала так, что у меня у самой в уша зазвенело.

Но кто же мог подумать, что мой вой послужит сигналом к началу боевых действий? Я лишь хотела отвлечь агрессивно настроенных мужланов от Зотова, а получилось, как всегда у меня, все наоборот.

Что тут началось!.. Смешались в кучу кони, люди. Им это нравилось, я поняла по блеску в глазах бабулиных друзей, что лучшего развлечения просто не сыскать в целом мире. Они даже не разбирали, куда бьют, остервенело квасили морды друг другу.

– Уведите девочек! – крикнул мне ожесточенно работающий кулаками Зотов.

– Нет уж, фиг я вас тут одного оставлю! – рыкнула я, ввязываясь в самый эпицентр разрастающейся, как снежный ком, драки. – Отвечай потом за вас. Вы же мой работодатель.

– Идиотка! – крикнул Алексей и свалился к моим ногам спелой грушей, настигнутый чьим-то похожим на кувалду кулаком.

Я взвыла и бросилась на спину нападающего, пытаясь достать ногтями его глаза. А потом мир перевернулся, и меня накрыла теплая тьма.