Дамир. Любой ценой (СИ) - Бонд Юлия

Не отвечаю. Пытаюсь подняться.

Ни хрена не выходит.

Мышцы застыли. Шея болит. В теле ощущается слабость.

Я хоть живой?! Или меня грохнули, и я попал в пекло, ад, где в наказание она?! Анита!

– Я звонила тебе всю ночь, Шагаев! Волновалась за тебя. Обзвонила все полицейские участки, все больницы... – выдыхает. – Сволочь.

– И тебе привет, – устало тяну.

Сажусь на кровать. Хватаюсь за голову.

Осматриваюсь по сторонам. Спальня. Не моя. Давида. И что я здесь забыл?

Стоп!

Растираю виски.

В подкорке всплывают картинки. Деталь за деталью. Голубые глаза испуганно смотрят. Светлые волосы спутались и торчат в разные стороны. Обнаженные плечи содрогаются без остановки.

Дина…

Что я натворил вчера?!

Неужели, обидел?

Она плакала или мне приснилось?

– Что? – голос Аниты вырывает из калейдоскопа воспоминаний. Делает это жёстко, грубо, будто тянет клещами. – Что ты смотришь на меня, как на призрака?

– Где Давид?

– И всё? – фыркает, закатывая глаза вверх. – Это единственное, что тебя волнует?

Игнорирую её вопросы. Повторяю:

– Где твой брат?

– Понятие не имею, – пожимает плечами. – Наверное, укатил к своей пигалице.

Чёрт...

Чёрт!

Стучу кулаком по кровати.

Анита ведёт бровью в недоумении:

– Я не поняла. Дамир, что происходит? Твою мать! – громко ругается. – Почему ты не ночевал дома?

– Нажрался вчера.

– Это я вижу. Но... – снова повышает голос. – Почему? Что за дела? Какие у тебя проблемы?

Резко подрываюсь на ноги. Обхожу Аниту с правой стороны. Молча плетусь в коридор. Закрываюсь в ванной комнате. Достаю из кармана джинсов мобильник. Набираю номер Давида.

Жду. Гудки. Пять томительных.

– Алё, – раздаётся на том конце провода.

– Ты где?

– Значит, проснулся, – ухмыляется. – В холодильнике найдёшь пиво. Аните привет.

– Эй, – ору. – Не клади трубку.

– Да?

– Ты где?

– На улице, – снова ухмыляется, точно издеваясь.

Слышу фоновый звук оживлённого мегаполиса. Моторы тачек, людские голоса.

– Ты у неё? – не выдерживаю. Спрашиваю прямо.

– Пока… Нет. Выбираю цветы. Как думаешь: красные розы или белые?

Сука!

С меня хлещет злость.

Сжимаю кулак, затем – челюсть.

– Гвоздики. Купи. Две штуки, – рявкаю.

– Зачем?

– Себе. На могилку положишь.

– Что?

– Тупой? Ничего не понял вчера? – у меня падает планка. – Ты ей нахер не нужен. Дина – моя!

На том конце провода раздается громкий смех.

Ржёт.

Секунду. Две.

Становится серьёзным:

– Слушай сюда. Если я не сломал тебе ноги, то только потому, что ты – муж моей сестры. Всё. Отбой. Вечером поговорим…

Связь обрывается и у меня заканчивается терпение.

Не задумываюсь. Поддаюсь импульсам, ярости. Отвожу руку назад и со всей силы опускаю кулак на зеркало.

Глава 33

Дина

– Тётя Люба, не забывайте принимать таблетки. Я вам написала записку и повесила её на холодильник, – обращаюсь к соседке.

– Спасибо тебе, Диночка. Ты – мой ангел-хранитель, – добродушная женщина мило улыбается, тянется к карману моей кофты и пытается незаметно засунуть в него пару бумажных банкнот.

– Ну, зачем?! – хмурю лоб. – Это лишнее, честное слово. Заберите.

– Деточка, не обижай старушку. Ты всегда приходишь, в любое время. Лечишь меня. Возьми деньги. Здесь немного, но они от чистого сердца. Купишь сыну молоко или конфеты.

Я улыбаюсь. Обнимаю женщину за плечи и шепчу на ухо:

– Спасибо. Куплю молоко.

Прощаюсь. Выхожу из квартиры и спускаюсь по лестнице на один этаж ниже.

Стучу в дверь.

Слышится шарканье ног, голоса. Мамы и... Мужской. Низкий, с едва уловимым акцентом.

Сердце пускается вскачь. По спине бегут мурашки. Противные. Колючие. К горлу подкатывает ком.

Распахивается дверь:

– Привет, – на бодром лице сверкает улыбка. Давид тянет ко мне свои руки, но я оттрёпываю назад. – Динусик…

– Здрасьте.

Отталкиваю Давида в сторону. Захожу в квартиру. Снимаю обувь и направляюсь в ванную комнату, чтобы помыть руки. Он следует за мной. Проходит внутрь, запирает дверь на щеколду.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Смотрит выжидающе, а затем виновато опускает взгляд. Тяжело дышит.

– Поговорим? – робко произносит.

– Ладно. Подожди.

Открываю дверь и выхожу в коридор. Прошу маму одеть Саньку и погулять с ним на улице полчаса. Пока мама собирается на прогулку, я вожусь возле газовой плиты. Ставлю чайник. Делаю бутерброды.

Давид молча наблюдает за мной. Резко подскакивает на ноги. Уходит.

Возвращается с огромной вязанкой цветов.

Розы. Красивые. Метровые. Розового цвета.

– Это тебе, – пытается улыбаться, но фальшивит. На лице дрожит мускул, а в глазах читается сплошная грусть.

– Не стоило.

Я так и не принимаю букет. Просто отворачиваюсь к Давиду спиной. Продолжаю нарезать колбасу, сыр, хлеб.

– Голоден? – спрашиваю, не оборачиваясь.

– Да, – выдыхает.

– Тогда, может быть, суп? Есть картофельное пюре. Котлеты. Могу приготовить салат или…

Давид не даёт закончить предложение. Резко хватает меня за запястье, тянет на себя.

Я чуть не раню его ножом. Лезвие проходит вблизи живота. Один сантиметр!

Смотрим друг на друга. Кладу нож на стол.

– Конфетка, я очень сожалею…

Прикладываю к его губам палец:

– Молчи. Ни слова, пока не уйдёт моя мама.

Он кивает головой. Отходит назад. Садится на стул. Зарывается лицом в раскрытых ладонях.

– Котлеты. И картофель. Буду всё, – грустно вздыхает.

Мама прощается. Закрывает за собой входную дверь.

Остаёмся наедине, но молчим.

Хочется говорить, но…

С языка не слетает ни единого слова.

Это ночью было больно, а сейчас – пусто.

Не пойму ничего!

Разогреваю в микроволновке еду. Накладываю её на тарелку, ставлю перед Давидом.

– Поговорим? – спрашивает, заглядывая в мои глаза.

– Ешь. Потом поговорим.

И он ест. Молча.

Я наблюдая за ним, содрогаясь от импульсов, которые пронизывают моё тело с головы до пят. В сердце плачут струны. На надрыв.

Давид откладывает в сторону приборы. Поднимается на ноги и подходит ко мне. Опускается на колени. Кладёт голову на мои ноги, обнимает за бёдра, притягивая к себе.

– Дин, я не знаю, что должен сделать, чтобы ты меня простила. Я виноват. Не отрицаю. Не пойму, что на меня нашло. Разозлился очень. Не хотел верить ему…

– Что он тебе наплёл?

Мой голос дрожит. Руки – тоже. Даже не представляю, что мог сказать Дамир. Чем зацепил такого спокойного и уравновешенного Давида?

Или же…

В тихом болоте водятся черти?!

– Не сказал. Показал, – тянет Давид.

– Что показал?

– Твои фото. Видео. Много. Слишком…

К горлу подкатывает тошнотворный ком. Бледнею.

В голове стучит молот. Бьёт настоящим набатом.

Глава 34

Дина

– Ты действительно, – делает паузу. Поднимает взгляд. – Любила его или...

– Да, – коротко отвечаю. – Когда-то.

– Три года назад. Сказал он.

– Правду сказал.

– Почему ты никогда об этом не говорила?

Вздрагиваю.

Прикрываю глаза.

Набираю в лёгкие воздух.

Выдыхаю:

– Ты не спрашивал, да и не было в этом необходимости, пока не появился он. Я хотела тебе рассказать... Вчера. Хотела признаться, но не успела.

– Ты выглядела счастливой, – берёт меня за запястье, подносит к своим губам. Целует. – На фото. Почему расстались?

– Так получилось.

Хочу забрать свою руку, но Давид не позволяет. Крепко сжимает пальцы. Не оторвать!

– Дин, он же женатый.

– Я в курсе.

– И… Тебе всё равно? – выгибает бровь в дугу.

– Да. Мне всё равно на этого человека.

– Значит?.. – в чёрных глазах загорается огонёк надежды.

Загорается и тут же тухнет, когда я умудряюсь подняться на ноги, а затем произнести:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})