Извращённое Королевство (ЛП) - Кент Рина

Она брызгает водой себе на лицо.

— Притворись, что ты ничего не видела.

— Твоя жизнь не имеет для меня значения, Сильвер.

— Тогда нет проблем. Хороший разговор. — она начинает уходить мимо меня.

— Подожди. — я хватаю ее за руку.

Она поворачивается, ее рука обхватывает живот.

— Что ты делаешь?

Страх в ее глазах бьет меня прямо в грудь.

Я отпускаю ее руку и отступаю назад.

— Я не собираюсь причинять тебе боль.

Она подозрительно изучает меня, но не двигается с места.

— Ты... — я прочищаю горло. — Тебе нужна помощь?

Огромные голубые глаза Сильвер расширяются, выглядя такими же ошеломленными, как и мои.

Никогда не думала, что настанет день, когда я предложу Сильвер помощь. Наверное, я все-таки не такой уж монстр.

— Н-нет. — она делает шаг назад, затем останавливается. — Я не хотела присутствовать в The Meet Up. Мне очень жаль.

А потом она вылетает из ванной.

Я стою там секунду, собираясь с мыслями.

Сильвер только что извинилась передо мной?

Кроме того, что она имеет в виду, говоря, что не хотела быть в The Meet Up? Была она там или нет, не изменяет того факта, что она помолвлена с Эйденом или что Эйден скрыл это от меня.

В любом случае это не имеет значения.

Не тогда, когда все закончится. Только это началось не с самого начала. Она изначально была права. С самого первого дня Эйден никогда не был моим.

Он принадлежал ей.

Зуд зарождается у меня под кожей и распространяется по всему телу. Я снова мою руки и вытираю их.

В тот момент, когда я открываю дверь, кто-то заталкивает меня обратно.

Я кричу, но рука заглушает все звуки. Дверь в туалет с грохотом закрывается.

Он разворачивает меня. Моя спина ударяется об нее, когда взгляд встречается с металлическими глазами Эйдена.

Я кричу.

Глава 13

Эльза

Я остаюсь неподвижной.

Полностью.

Как доска.

Несмотря на зону боевых действий в моем сердце. Все войны начинаются в моем глупом, ущербном сердце.

Мой крик затихает.

Кричать бесполезно, когда рука Эйдена закрывает мне рот. Его сила подобна единому батальону; опасна и разрушительна.

Твердость его груди сдавливает мою, когда все его тело прижимает меня к двери. Я чувствую его сердцебиение, громкое и неистовое. Меня так и подмывает протянуть руку и пощупать пульс под кончиками пальцев. Его нормальный, здоровый пульс.

Единственное, что делает его человеком.

Искушение покидает меня, когда он хватает меня за запястья свободной рукой и ударяет ими о дверь над головой.

Этот звук выводит меня из вызванного оцепенения.

Знакомая сцена.

Всякий раз, когда Эйден не добивается своего, он прибегает к установлению своего господства. Это часть игры, в которую он так хорошо играет. Игра, в которой я всегда буду пешкой.

Игра, которую я всегда проигрываю.

— С возвращением, милая, — бормочет он своим скрипучим, вызывающим озноб голосом.

Есть ли способ плеснуть кислотой на его голос и не дать ему так хорошо звучать?

Его губы зависают в нескольких сантиметрах от моего рта, прикрытого его рукой. Угроза это или обещание, я не знаю.

— Ты закончила убегать?

Его большой палец ласкает мою щеку в чувственном ритме. Вверх и вниз, как колыбельная, кожа к коже.

На секунду я теряюсь в его прикосновениях. В его близости. В его запахе.

Черт бы побрал его запах.

От него пахнет болью и удовольствием. Сладким и горьким одновременно.

Я бы солгала себе, если бы сказала, что не скучала по нему, и я пообещала никогда больше не лгать себе.

Я скучала по его сводящим с ума прикосновениям и этому горячему взгляду.

Я скучала по его поцелуям и ваннам, которые он готовил для меня.

Я скучала по его запаху и его грубым словам.

Но больше всего я скучала по нему.

По парню, по монстру.

Но все это напрасно. Неважно, как сильно я по нему скучаю, это не отменяет того, что он сделал. Это не меняет того факта, что я все это время была пешкой на его доске.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Поэтому я держусь за кипящий гнев, ненависть и горечь. Я цепляюсь за то, как пусто было ощущать, когда мне говорили, что я всего лишь игра.

Во мне, как феникс из пепла, просыпается желание сразиться с ним и осыпать его ругательствами. Мои мышцы напрягаются, готовые к бою, к дуэли.

Однако я прикусываю язык. Конфронтация только даст ему рычаги влияния.

Вместо того, чтобы дать ему то, что он хочет, я расслабляюсь в его объятиях и опускаю взгляд, прерывая зрительный контакт.

Я стираю его и его металлический взгляд, зловещие черты лица и взъерошенные волосы.

— Посмотри на меня.

Я этого не делаю.

Он наблюдает за мной в тишине. Я чувствую иглу в верхней части моего черепа, готовую вскрыть его.

Безмолвная война длится минуты или часы. Я просто стою, смотрю на свои черные лоферы и забиваю голову философской тактикой Сунь-цзы.

Высшее военное искусство состоит в том, чтобы подчинить врага без боя.

Молчание мое единственное оружие, и я буду использовать его до самого конца. Неважно, насколько удушающей является эта тишина.

В тишине Эйден отпускает мой рот. Я не кричу. Я храню священное молчание, будто от этого зависит моя жизнь.

Он сжимает мою челюсть двумя грубыми пальцами и поднимает мою голову.

— Блядь, посмотри на меня.

Я смотрю в потолок, на белые лампочки.

— Эльза, — рычит он, звук эхом разносится вокруг нас, как мрачное обещание. — Не дави на меня.

— Покажи мне свое самое худшее, — говорю я ровным тоном.

Его губы прижимаются к моим. Я не открываюсь. Ему придется укусить меня, если он хочет поцеловать меня.

Он рычит мне в рот и покусывает нежную кожу.

Я не открываюсь.

Я не даю ему проникнуть.

Я держусь за гнев и боль. Гнев и боль позволяют мне игнорировать реакцию тела на него.

Гнев и боль заставляют меня онеметь от его прикосновения.

Эйден отстраняется, но не отпускает мои запястья.

— Уверена, что хочешь сыграть со мной в эту игру?

Я не отвечаю.

Прямо сейчас я надежно укрыта оцепенелым ореолом. Если я что-нибудь скажу, я лишусь убежища, которое предлагает это место.

Эйден задирает мою юбку. Воздух касается моих голых бедер, а мурашки покрывают кожу. Его сильная ладонь сжимает мою киску поверх шорт.

Мое дыхание прерывается, грудь поднимается и опускается, словно я только что пробежала стометровку. Пальцы на ногах скручиваются. Я смотрю на воображаемую точку на стене за головой Эйдена.

Он солгал тебе.

У него есть невеста.

Ты девушка на стороне.

Он просовывает два тонких пальца под мои шорты и проводит ими по складкам.

— Хм, ты не мокрая. — его мрачный голос достигает ушей сквозь мое пение. — Это вызов, Холодное Сердце? Хочешь поспорить, сколько времени мне потребуется, чтобы сделать тебя мокрой?

Я продолжаю смотреть на невидимую точку, молча повторяя мантру.

Он не заслуживает моих слов. Он ничего не заслуживает.

Эйден кружит вокруг моего клитора, медленно дразня набухший бугорок. Если я не сосредоточусь на этом, то ничего не почувствую.

Вообще ничего.

— Ты будешь мокрой, — громыхает он у моего уха, звук проникает прямо в меня. — Мой член будет в твоих соках, когда я выебу из тебя дерзость.

— Или ты можешь изнасиловать меня и использовать кровь в качестве смазки.

Эйден останавливается, его пальцы замирают на складках.

Он откидывается назад и внимательно наблюдает за мной. Сосредоточенно. Как камень.

На этот раз я встречаюсь с ним взглядом. Я встречаюсь с этими мутными, зловещими глазами, которые иногда кажутся бесконечной пустотой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Местом, куда ты уходишь и никогда не возвращаешься.

Я хочу, чтобы он увидел выражение моего лица. Понятия не имею, как это выглядит, но надеюсь, что оно наполнено гневом и ненавистью. Я надеюсь, он видит, что сделал это с нами.