Барышня-певица, или наследство польской бабушки (СИ) - Князева Мари

- Не видел там ничего симпатичного, - буркнул я. - Страшилище, каких поискать.

- Ты слишком разборчив, брат - в этом твоя проблема. Если бы мне кто-нибудь предложил в жёны молодую приятную девушку, да ещё с приданым - я б и раздумывать не стал. И такого человека, как Халиб Насгулл, многие хоте ли бы получить в качестве тестя. С ним не пропадёшь.

- Вот и женись на Лайле.

- Сосватай, брат, я буду счастлив! - и он залился глупым, но заразительным смехом.

Я переночевал у друга в комнате, на тесном коротком диване, а на следующий день занял у него немного денег и поехал искать съёмную квартиру. Суммой я располагал более чем скромной, а потому жильё удалось найти на не самой благополучной окраине города и довольно тесное, но вполне чистое и с удобствами. Это была, что называется, студия - крохотная комнатка с отгороженным в углу санузлом: узким душем и маленьким унитазом. Лучше, чем ничего! - сказал я себе. - И лучше, чем всю жизнь оставаться в неволе у других людей. На хорошее жильё я себе заработаю, а вот свободу и чистую совесть не купишь за деньги.

Заселившись, я купил немного готовой еды: йогурта, хлеба, сыра - и принялся за поиски работы: постоянной, на перспективу, и кратковренной подработки, чтобы поскорее получить живые деньги. Нужно ведь ещё покупать Лазизе цветы... И то, и другое мне почти удалось: меня пригласили завтра на пару собеседований в городе и поручили небольшой проект по веб-разработке. Однако в понедельник меня ждали сплошные разочарования: утром, буквально за пять минут до выхода, позвонили по очереди оба потенциальных работодателя и вежливо отказали в вакансиях, объяснив это нежеланием вступать в конфликт с одним влиятельным господином (отец, разумеется!). А ближе к обеду стало ясно, что сегодня не смогу сдать никакой работы: объём оказался намного больше, чем я думал сначала. Значит, денег тоже не будет. Значит, придётся идти в клуб с пустыми руками, ведь не пойти туда я не мог!

Кажется, в тот вечер я впервые ехал на общественном транспорте. Клуб Хасана находился на другом конце города, и такси было бы сущим расточительством с моей стороны. До пересадки на другой автобус в центре ехать было почти приятно: свободно,просторно, интересные виды за окном в только начавших сгущаться сумерках. Катаясь в автомобиле отца, я давно перестал замечать красоту своего города. Однако на пути из центра на другую окраину в автобусе становилось всё теснее: масса худых смуглых выходцев из Юго-Восточной Азии ехала по домам после рабочего дня, и мне пришлось потереться боком со многими из них. Но я не унывал. Всё это временные трудности. Так сказать, плата за вход во взрослую жизнь, куда я, стараниями родителей, так и не потрудился вступить за свои 26 лет.

Окружавшие меня малазийцы, корейцы, лаосцы были похожи на маленьких тощих детей: самый высокий из них едва доставал мне до плеча. Они непрерывно трещали на своих южноазиатских языках, так что под конец я начал уставать от этого гомона и духоты и вышел за пару остановок от нужной. Но время пройтись пешком было: я вышел из дома значительно заранее и теперь от души наслаждался опустившейся на город вечерней прохладой. Уже совсем стемнело, в домах загорались окна и светили на улицу уютным тёплым светом. Слегка защемило в груди от желания, чтобы и меня дома вот так кто-нибудь ждал. Но пока нет ни дома, ни кого-нибудь, согласного на это. Мама не в счёт. Плата за её ожидание слишком высока - моя целая жизнь.

Проходя мимо частного дома, хорошо освещённого и окружённого декоративными кустами и клумбами, я заметил, что один цветок лежит горизонтально. Подошёл ближе к низкому заборчику, присел на корточки, посветил на него телефоном - так и есть, стебель подломился, но, очевидно, совсем недавно. Цветок был совсем свежим, красивым, без следов увядания. Я решил, что не будет большим грехом забрать его с собой: пока хозяева обнаружат, он уже совсем завянет, а так успеет сослужить мне службу. Цветок был очень красивым, ярким и приятно благоухал. Я потянул его на себя - толстый стебель не поддавался. Дёрнул ещё сильнее - никак. Достал из кармана ключи от квартиры, чтобы подпилить неподатливые жёсткие волокна - тут дверь домика распахнулась и оттуда выскочил очень маленький, но злой мужичок с усами. Он накинулся на меня чуть не с кулаками:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Ах ты, такой-сякой, сын шайтана! Как тебе не стыдно воровать цветы на чужих грядках! Мерзавец! А ну пойди сюда! Я сдам тебя в полицию!

Я не особенно испугался, потому что был больше мужичка раза в два и выше почти на полторы головы. Сделал шаг ему навстречу, поздоровался и попытался объяснить, почему позволил себе сорвать цветок. Но злобный карлик не желал меня слушать. На его крики из двери выбежали ещё какие-то люди: двое молодых парней, женщина средних лет... Они подняли такой шум, что из соседних домов начали выглядывать любопытные лица.

- Поймите! - в отчаянии обратился я к женщине в надежде, что она не станет так остро реагировать. - Я увидел упавший цветок и подумал, что он вам всё равно не пригодится... Только потому и хотел его забрать...

Но женщина не пожелала меня слушать. Тут из-за поворота явился патрульный полицейский - ему наконец удалось успокоить верещащих людей и заставить всех высказаться по очереди.

- Вы же знаете, господин полицейский, как трудно в наших краях выращивать цветы! Сколько затрат, сколько труда на это требуется! Да у нас растения на вес золота!..

Полисмэн понимающе качал головой, потом так же неспешно допрашивал меня. Я всё объяснил ему как мог, но, кажется, не произвёл особого впечатления. В конце концов, представитель власти изрёк:

- Раз вы, молодой человек, нарушили границы чужой частной собственности и покусились на чужое имущество, считаю справедливым вам её приобрести. Сколько вы хотите за этот цветок? - обратился он к хозяевам.

Женщина сначала изумлённо замерла, а потом поспешно выпалила:

- Пятьсот!

- Вы с ума сошли?! - ахнул я. - Пятьсот за это полумёртвое недоразумение? Да за эти деньги можно купить букет в хорошем магазине!

Женщина скрестила полные руки на груди:

- Я считаю, юноша, что торг здесь неуместен!

Полицейский неожиданно с ней согласился. А я помертвел:

- У меня есть только двести...

И те - на такси. После концерта я уже не попаду на автобус.

Женщина выдержала театральную паузу и со вздохом махнула рукой:

- Лаадно, давай свои двести!

Очень медленно, будто сами мышцы моей руки сопротивлялись этому действию, я достал деньги из кармана и протянул ей. Она же, напротив, схватила их очень быстро. Потом вручила мне растрёпанный на конце стебля цветок и гордо удалилась в свой дом. Полицейский ободряюще похлопал меня по плечу, даже, кажется, похвалил за то, что я не сбежал с места "преступления", и тоже ретировался.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А я побрёл в клуб с поникшей головой и замученным цветком в руке.

Я остался ни с чем, просто без гроша в кармане. Мне даже лимонад себе в клубе не на что купить, не говоря уже о том, что придётся топать домой пешком через весь город. И хорошо, если я дойду к утру и не нарвусь на каких-нибудь бандитов-азиатов-нелегалов в тёмной подворотне. Даже не верится, что всё это со мной происходит!