Моя девочка (СИ) - Соболь Яна

— Неужели ты влюбился в красотку?

Больше всего мне хотелось ударить друга и выплеснуть агрессию, скрутившуюся внутри. Напряжение, замешательство, ревность, которую я никогда раньше не чувствовал.

Я должен был сказать ей «нет», но мне проще было пойти на уступки. Кира сводит меня с ума, и это определенно ни к чему хорошему не приведет. Но я не собираюсь ее отпускать.

Она приносит свет в мой темный мир. Доводит меня до грани сумасшествия, а мой член поклоняется ей каждый раз, когда входит и выходит.

У меня есть особые потребности, и моя девочка знает, как удовлетворить каждую из них. Я никогда не утверждал, что я хороший человек. У меня есть извращенные желания. И она вряд ли пробовала четверть из них со своими предыдущими дерьмовыми парнями. Но ко мне она готова — и это притягивает меня к ней. Тянет так сильно, что больно.

По моим венам начинает течь ревность, когда я не могу поговорить с ней или увидеть ее хотя бы на видео. Я сам ублюдок, что предъявляю к ней претензии, зная, что она заслуживает лучшего. Не такого сукина сына садиста, как я. Но я законченный эгоист. Она моя — и только я ее трахаю.

— Похоже, ты меня хочешь убить.

— Я влюбился в красавицу. Черт возьми… — Я закрыл лицо руками, стирая вину, сомнения и неуверенность. — Она меня запутала, заманила, и теперь все по-другому. Я хочу большего, чем просто владеть ее телом. Я хочу…

— Уж не жениться ли?

— Я должен сказать Лизе, — на языке кислый привкус предательства. Лиза никогда мне этого не простит.

— Как думаешь, она это примет?

Я смотрю на Ника.

— Примет? Да она проклянет меня! Возненавидит. Наверное, назовет меня больным ублюдком и никогда больше со мной не заговорит. И это меня бесит. Я не хочу причинять ей боль — она ​​моя девочка. Совсем малышка. Но беречь ее — значит обидеть Киру. А этого я совершенно не хочу.

— Может, Лиза и не станет проклинать тебя.

У меня вырывается циничный смех.

— Да что ты? А как она еще может принять то, что ее папочка трахает ее подругу и ровесницу?

— Может, она не так слепа, как ты думаешь. И уже догадывается о твоих недостатках….

Я посмотрел на друга, и мне не понравилась двусмысленность его фразы.

— Она не знает о моих вкусах. И никогда не… — Я остановился, внимательно глядя на Ника. — Постой. Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

— Успокойся, Филипп. Я просто говорю, что Лиза проницательна. Может ее шокирует новость, что ты трахаешь ее подругу, но также может быть, со временем она поймет.

ГЛАВА 17.

Кира

Я решила пропустить пятничные занятия. Артур все равно заметит и взъестся. Обняла на прощание Лизу, заверяя, что вернусь в воскресенье. Она прогнала меня, обещая, что с ней все будет в порядке. Ей тоже не хватает тишины и уединения.

Я еще какое-то время мялась, замечая, что она немного не в себе. В ней что-то изменилось. Но Лиза хранили свои секреты молча.

Я немного нервничала, что Лиза сорвется и поедет домой, но Фил посмеялся над моим беспокойством, хотя и передал Лизе, что сам уезжает в командировку и в городе его не будет.

К моменту приезда на вокзал я уже места себе не находила, что все может сорваться в последний момент. Я дергалась и каждую минуту проверяла телефон. Миллион раз поправила волосы. Ведь это будет первый раз, когда мы останемся одни, не боясь, что нас поймают. И все следующие сорок восемь часов Филипп будет в моем полном распоряжении.

— Я скучал по тебе, моя девочка, — тихо прошептал он, забирая мою сумку.

Мы пошли к его машине. Не пытались обняться и уж тем более поцеловать, пока не уехали со стоянки.

Фил положил руку на мое бедро, большим пальцем, дразня, провел по трусикам между ног.

— Ты голодна? Хочешь пообедать?

Я что-то растерялась в правильном ответе. Нам можно вместе появляться на публике? Знакомые не будут задавать вопросы? Что, если кто-то узнает его или меня? Я снова начала беспокоиться о том, что нас увидят, и настроение испортилось.

— Может, просто что-нибудь заказать домой?

Он увидел сомнение в моих глазах, но кивнул.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Конечно. Отлично.

Остаток пути мы молчали. Когда подъехали к его дому, он припарковался с рядом своих многочисленных дорогих машин. Взял мою сумку и проводил меня в дом.

Здесь было странно находиться без Лизы, но я ждала этих выходных только ради него и себя.

— Что моя девочка хочет? Я закажу все, что ты любишь, только скажи.

Я сразу расплылась от его внимания. В сексе он отличается безжалостностью, а сейчас чертовски внимателен и учтив.

— Ой, я не привередливая в еде. Закажи нам пиццу? Подойдет?

Фил понимающе улыбнулся.

— Вполне. Тем более мне нравится, как влияет на тебя пицца после поглощения.

Он поставил мою сумку на стойку, ослабил галстук и достал телефон, чтобы сделать заказ. Пока Фил занят, я прошлась по дому. Мимо кабинета, вспоминая, когда я была там в последний раз. Это подзадорило меня, заставляя с нетерпением ждать момента возвращения в его кровать.

Фил уже переключился на рабочий звонок, а когда вернулся, пицца уже доставили. Он устроился рядом со мной на диване, и мы быстро расправились с пиццей.

— Что было…

— Вкусно.

Фил вытер губы салфеткой, собрал тарелки и коробку из-под пиццы, отнес их на кухню. Когда вернулся, у меня в животе замельтешили бабочки. Сейчас?

Легкая улыбка на его лице — это большая редкость. Он берет меня за руку и ведет в свою спальню, а мои нервы начинают сдавать.

В спальне ничего не изменилось. Все такая же темная и загадочная. Гигантская кровать покрыта черными атласными простынями, как напоминание, каким злым может быть Фил.

Он подводит меня к кровати, останавливает, поставив прямо перед собой и скептически оглядев.

— Я был очень терпеливым, ждал подходящего момента, чтобы остаться с тобой наедине. Без ограничений. Я уже говорил, что у меня странные привычки. И эта твоя последняя возможность развернуться и уйти. Если ты хочешь выйти сейчас, я позволю тебе уйти. Но после того, как я тебя раздену — выхода уже не будет. Понимаешь, Кира? Со мной играть нельзя.

У меня дрожат ноги, а между бедрами разливается теплая лужа влаги.

— Я хочу тебя. Всё, что ты дашь, — поспешно соглашаюсь дрожащим голосом.

Он не может списать это на нервное. Фил видит то, что есть: волнение, похоть, возбуждение.

— Как сильно ты хочешь меня, моя девочка? — спрашивает он, снимая с моего плеча бретельку легкого топика.

— Очень сильно, папочка, — шепчу я, вздрагивая, когда он снимает с меня вторую бретельку.

Топ падает на пол, оставляя меня в кружевном бюстгальтере.

— Это то, что я хочу слышать. Я слишком долго терпел. Сдерживал свои темные желания, которые у меня есть. Сегодня вечером ты познакомишься с ними. Получишь совершенно новые способы получения удовольствия. Хочешь?

Соски затвердели как камешки, оставшаяся одежда мешает, кажется слишком тяжелой.

— Да.

Азарт, горящий в его глазах, подсказывает, что это будут самые незабываемые американские горки в моей жизни.

— Хорошо. Я скоро вернусь. Хочу, чтобы ты разделась и легла на мою кровать, пока меня не будет.

Фил исчезает в гардеробной, а я подчиняюсь, быстро скидываю оставшуюся одежду и забираюсь на кровать.

Скоро Фил возвращается.

— Боже, ты красивая, — одобрительно хвалит он, а я с подозрением рассматриваю предметы в его руке, и у меня перехватывает дыхание.

— А что это? — спрашиваю, стараясь не выдать волнение.

— Скоро узнаешь. Повернись и встань на колени. Лицом к изголовью кровати.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь контролировать свое учащенное сердцебиение, и подчиняюсь. Когда я встаю на колени, Фил заковывает мои лодыжки холодным металлом. Я оглядываюсь и вижу, как он застегивает кандалы на каждой ноге.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Это… Зачем?

— Любопытно? — Фил защелкивает второй замок.

Что-то вставляет между кандалами, и я понимаю, что это какой-то расширитель.