Его невинная заложница (СИ) - Лавли Рос

Он вбивает в стол кулак с такой силой, что по нему идет жесткая вибрация. Я отнимаю пальцы от стола, чтобы не чувствовать, мне почему-то нестерпимо больно от нее.

— Или все было по-другому, Катя? — Арман наклоняется еще ниже и заглядывает в мое испуганное лицо. — Под моего брата специально подложили целку, чтобы она пришлась ему по вкусу. Все знают, что он любил быть первым. Кто тебя подослал к нему? Кому сливала данные?

— Я не…

— Говори уже! Кто тебя привел в клуб и свел с Дитмаром?!

Я качаю головой и перестаю смотреть ему в глаза, мне слишком страшно. Я сжимаюсь, ощущая, что на меня смотрят все мужчины в комнате. Буквально испепеляют и въедаются под кожу. Мне никто здесь не верит. Даже Арман. Либо он очень хорошо играет, либо устал стучаться об мою ложь. А он чувствует, что я лгу, он опытный хищник, чтобы не разгадать мой детский лепет.

— Кто-то из вас врет, — бросает Арман с ледяной усмешкой, переводя взгляд с меня на бармена. — Ты либо не танцевала в “Ночной бабочке” и действительно случайно встретилась с Дитмаром, либо тебя подложили под него.

Арман останавливается на бармене, который бледнеет сильнее прежнего и начинает заикаться. Он не может связать слов, прогибаясь под лютой энергетикой Армана.

— Ты врешь? — Арман проводит массивной ладонью по столу и делает к парню шаг. — Наговариваешь на нее? На простую официантку…

Арман не заканчивает фразу. Он резко выбрасывает ладонь вперед, обхватывает бармена за шею и со всей силы рвет на себя. Он вбивает лицо бармена в стол, разбивая его в кровь, слышится беспомощный полукрик-полувсхлип, из-за которого я вскакиваю на ноги. Я не могу смотреть на это, я сама не понимаю, что делаю, хватаюсь за ладони Армана и пытаюсь удержать его от нового удара. Только не кровь, только не боль! Я не могу видеть, как он причиняет ее! Даже другому… Случайному парню, которому просто не повезло работать в клубе, где бывал Дитмар.

Я подныриваю под тело Армана и встаю на носочки, словно хочу его поцеловать. Я совершенно забываю, что в комнате есть посторонние, что я веду себя непозволительно и могу заслужить страшное наказание. Мне плевать, мне нужно увидеть того Армана, которого успела узнать. Я хочу достучаться до него. Он же не животное, я видела, что он может быть другим.

— Не надо, — шепчу сквозь слезы, — не надо бить его…

— Ты что делаешь? — рот Армана кривится. — Совсем спятила?

— Прости, прости, — я киваю.

А руки убрать не могу. Их свела судорога и я держусь за Армана, как умалишенная. Хотя прекрасно вижу, как надуваются вены на его широкой шее. И как сзади наплывают шорохи присутствия других мужчин. Идет недовольный ропот и гадкие смешки, которые подсказывают, что они уже представляют, как мне сейчас достанется.

Мне должно достаться.

По всем законам этого места.

Мы скованы ролями, которые должны исполнять. Я никто здесь, а он почти бог. Я не имею права касаться его и не имею права перечить. А Арман не может спускать такое.

Я хочу закрыть глаза перед неминуемым, но вместо этого смотрю на лицо Армана и вдруг понимаю, что не достучусь до его человеческой стороны. Не сейчас. Он на пределе. Он на самом деле устал от моей лжи.

— Села, сука! — рычит он.

Арман вырывает руки из моего захвата и отталкивает прочь, а потом заносит кулак. Я пригибаюсь, хотя вижу, что удар предназначается бармену. Проходит неуловимое мгновение и я не выдерживаю напряжения, я хочу остановить этот ад любой ценой. Я плохо соображаю, что делаю, и начинаю кричать сквозь истерику.

— У меня есть сестра! — кричу и оседаю на стул. — Сестра-близнец! Это она работала в “Бабочке”, а не я! Не я!

Глава 23

На лице Армана не дрожит ни единый мускул. По толпе проходит гул голосов, кто-то из парней выкрикивает, что я лгунья, другие гогочут, а третьи отвешивают что-то мерзкое.

— Увести, — Арман толкает бармена куда-то в сторону.

Парень едва переплетает ноги и заваливается на бок, но его ловят и выводят из комнаты. Я не знаю, что будет дальше, не знаю, какая реакция будет у Армана, но уже нахожусь в истерике. Меня трясет от осознания, что я не выдержала, не смогла вынести боль чужого, невиновного и все сказала. Я хочу чувствовать себя виновной, но не могу. Я защитила жизнь другого человека, потому что видела — Арман не остановится, пока не узнает правду.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мне больше страшно от осознания, что это было сделано намеренно. Что Арман понял мою стойкость и решил сломать другого на моих глазах. Не меня, потому что я уже привыкла, а совершенно невиновного человека. Он знал, что я не смогу молчать? Так было задумано?

Я не хочу об этом думать. Молча обнимаю себя за плечи и смотрю в пол. Стараюсь абстрагироваться от всего происходящего, не слушать гадкие смешки парней, их грубые фразы в отношении меня и советы типа “покажи ей, как правильно себя вести”. Я уже не уверена, что меня вдруг помилуют. Скорее, за то, что врала и так долго выдавала себя за сестру, я получу еще больше.

— Вышли все, — резко командует Арман, чем повергает меня в шок.

Мы останемся наедине? Я и он? Сейчас, когда все требуют наказания за мои поспешные движения?

Парни быстро покидают кабинет. Один за другим выходят, делая это молча.

— Ровный, останься.

Я вздрагиваю. Никаких вдвоем не будет. На несколько мгновений даже даю себе волю закрыть глаза и скомкать платье на коленях.

— Узнай все, — бросает Арман. — И бармена пока не отпускайте. Еще потолкуем.

— Понял.

— Жду подтверждения информации в течение получаса, — жестко продолжает он. — Хочу точно знать, что на этот раз она не врет.

— Будет сделано.

— Выполняй.

Ровный выходит и мы остаемся наедине. Я стараюсь не дрожать, помня, что ему это не нравится, но и встать, подойти, да даже открыть рот и что-то сказать банально не решаюсь. Арман идет к двери, и на мгновения мне кажется, что я останусь здесь, посреди комнаты, одна. Но нет. Мужчина лишь закрывает дверь на замок. Я же стараюсь предположить, что это значит. Что он поверил мне? Или что он хочет обезопасить себя и предотвратить появление кого-то без предупреждения?

Мое тело простреливает дрожь, которую я никак не могу унять. Я боюсь того, что будет дальше. Арман тяжелой поступью направляется ко мне, останавливается в паре сантиметров и резко хватает меня за затылок.

— Если я узнаю, что ты врешь…

— Я не вру, Арман. Не вру.

Я жду, что его взгляд изменится, что он перестанет так зло на меня смотреть и так прерывисто дышать, но все остается по-прежнему. Арман лишь оценивает меня взглядом, а я преодолеваю себя и стараюсь не думать о том, что будет дальше. Что будет со мной и сестрой.

— Ты снова дрожишь.

— Мне страшно.

— Снова боишься за других?

Я лишь вздыхаю. Теперь я боюсь за себя, потому что нарушила границы. Потому что при всех сделала то, чего делать не должна была: показала свою привязанность, тем самым, возможно, подставила мужчину.

— Арман, я… я не знаю, почему полезла, — пытаюсь оправдаться. — Я не подумала. Забыла, что есть кто-то еще.

— Не подумала, — он кивает. — Но это не имеет значения, если ты не врешь, Катя. Если у тебя есть сестра… — он замолкает.

Я же выдыхаю и снова делаю короткий вдох.

— Я не вру. Яна есть.

— И почему ты так долго молчала? — вдруг спрашивает он. — Даже не попыталась сказать, пояснить? Ладно сразу, а потом? Что тебе мешало сказать мне? Наедине.

— Ты закрыл бы глаза на ее вину?

— Нет.

— Тогда смысл?

— Твою мать, Катя, — он ударяет кулаком по столу и резко отпускает меня. — Тебе что нравилось? Танцевать, убирать, стирать, сосать мне, в конце концов! Нравилось все это?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я люблю свою сестру, — спокойно отвечаю я. — И если можно было бы вернуть время назад, я бы сделала то же самое.

Он лишь кивает и упирается ладонями о стол. Я же мнусь на месте и не могу понять, о чем он думает. Пытается выбрать наказание для сестры? Собирается искать ее? Я могу лишь надеяться, что выиграла для Яны достаточно времени и она успела скрыться.