Всерьёз (СИ) - Крон Марта

Как она могла сесть к нему в машину? Что их связывает? Как далеко зашло?

— Голубев! — не даю ему даже поздороваться. — Березин беспокоит. У меня к тебе просьба.

— Выкладывай. — быстро соображает коллега и ловит мой наступательный настрой.

— Хочу, чтобы ты одного сотрудника уволил. — в предвкушении этого события твержу я. — Сделаешь?

— Смотря кого. — предсказуемо отвечает мужчина.

— Расслабься. — гоню его сомнения. — Новичка одного. — и сделав прерывистый вздох от неприязни к вышеупомянутому типу, ядовито выплёвываю. — Травицкого Родиона.

— Ооо, Игорёк, а вот с этим возникнут проблемы… — бьёт наотмашь отказом Голубев.

— Почему? — не узнаю от злости свой голос.

— Его не я на работу принимал. — машинально делает тон серьёзнее, чуя исходящую от меня опасность. — Травицкого определил на это место сам Марк Миронович. Я лишь исполняю приказ, дружище, извини…

Пересекаюсь прямым взглядом с Яном и вижу, что он удивлён также, как и я.

— Я бы хотел помочь, но сам понимаешь… — продолжает оправдываться Голубев, а я замолкаю, ища выход из услышанного дерьма.

Не мигая, смотрю на Барсова, и он даёт мне знак, чтобы я сейчас же распрощался с собеседником.

— Я понял. Спасибо. — делаю это наспех и не давая себе упасть духом, возлагаю на друга последнюю надежду.



Выступать открыто против Барсова-старшего означает самолично подставить шею под топор.

— Умываешь руки? — настороженно спрашиваю я, когда Ян медлит и внимательно меня рассматривает.

— С чего бы? — выгибает он бровь.

— Тогда чего ждёшь?

— Гошан, Марк Миронович никого просто так не возьмёт под своё крыло… — выступает с очевидным ответом Леванов и у меня внутри всё сжимается от осознания глубины ямы, где меня закопают, если я пойду против генерального. Я знаком с ним с детства и прекрасно осведомлён, как он уничтожает своих врагов. Он обрубает им воздух и вынуждает встать на колени, чтобы вернуть хоть иллюзию нормальной жизни.

— Знаю, не тупой. — чувствую, как подкрадывается отчаяние и компоную в мозгу все причины отстаивать свою позицию до конца.

А причина одна и она непреклонная.

Моя Алиса.

— Мне просто интересно… — прожигает меня испытывающим взглядом Барсов. — Если сейчас отец скажет не рыпаться… пойдёшь до конца?

— Да. — озвучиваю своё внутреннее решение, хоть и сражаюсь с неподдельным страхом.

— Рискуя всем? — впечатывает в меня поражённый взгляд рыжий.

— Да.

Чем больше это повторяю, тем незыблемее становится моя уверенность.

— Я звоню. — предупреждает Ян, всё ещё выискивая во мне запоздалую отставку.

Решительно киваю и затаив дыхание, смотрю, как он включает внешний динамик.

— Пап, привет. — с особенным спокойствием приветствует генерального друг. — Есть вопрос… Мне сообщили, что ты лично ходатайствовал о трудоустройстве некого Травицкого…

Боком ощущаю, как начинает елозить на месте Гена.

— Да, есть такое. — раздаётся жёсткий тон нашего наставника. — С чем связан интерес?

— Просто удивился. — держится перед превосходящей силой его сын. — До нынешнего дня в фаворитах только Милочка ходила…

— Только она там и остаётся! — веселеет голос Марка Мироновича.

— А Травицкий тогда кто? — не сдаёт позиции Ян.

— Это просто любопытство или за этим вопросом стоит что-то ещё? — доказывает свою проницательность начальник.

— Это ревность, отец. — отводит подозрения друг. — Банальная мальчишеская ревность. Если Миле я готов простить твоё покровительство, то другому нет. Удалю всех кандидатов на свою роль.

— Глупости, сын! — смеётся Барсов-старший. — Какое покровительство? Просто помогаю пацану по просьбе старого друга! За мной должок с армии!

По нахмуренным бровям Яна понимаю, что это тупик. Для его отца долг — дело чести.

— Хорошо. — пристально изучая моё лицо, произносит друг.

— Вы когда возвращаетесь? — вытягивает нас из немого разговора Марк Миронович.

— Приблизительно пробудем здесь ещё два дня. — отводит глаза Ян. — Не о чем беспокоиться.

Порываюсь сказать, что я выезжаю прямо сейчас, но перед моим лицом возникает останавливающая ладонь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Держи в курсе, Ян. — деловым тоном заканчивает беседу с сыном босс и официально попрощавшись, нажимает отбой.

— Я выезжаю к Алисе! — бесцеремонно оповещаю остальных и шагаю к двери.

— Игорь, мы ещё не закончили с делами. — догоняет строгий голос Барсова.

— За сутки на Фадееву не нахлынет внезапная любовь. — приходит ему на подмогу Гена.

Резко оборачиваюсь и ожесточённо гаркаю:

— Я выезжаю к Алисе!



Глава 9

АЛИСА.

— Ещё раз спасибо, Родион! — принимаю из его рук тяжёлые пакеты с продуктами, прижимаю их к груди и загораживаю проход в квартиру, куда метит настойчивый мужской взгляд.

— Мне не трудно. — стоит на месте сосед, делая вид, что не понимает намёка об окончании встречи. — Милым девушкам положено помогать, даже если они это отрицают. — с тенью улыбки накрывает ладонью мою руку, держащую ношу и склоняет своё лицо ближе к моему. — Если Влад снова появится, звони мне, я останусь сегодня у мамы с папой.

Столбенею от его напористой уверенности и исследую эмоции в его глазах.

— Зачем тебе это, Родион? — мысленно ругаю себя последними словами, что рассказала парню часть правды о своей семье. Уж слишком он умело подобрал момент, чтобы стать свидетелем моего страха и постоянной оглядки за спину в ожидании опасности. Не думала, что кому-то удасться разговорить меня и приподнять завесу моего состояния, являясь лишь временным участником драмы, но от Родиона исходит такая волна заступничества, что у меня снесло крышу и я, позабыв о том, что это может обернуться старыми-добрыми иллюзиями о свободе, раскрыла причину долгих страданий.

— Мало в жизни острых ощущений? — неосознанно мой голос твердеет, хоть злюсь я больше на себя, зарекалась же не впутывать никого, а развязала язык при первой же возможности. — Или просто борец за справедливость?

— Борец за тебя. — поправляет Родион, сводя свои густые брови на переносицу, когда улавливает изменение моего тона. — Почему ты так активно сопротивляешься?

— Потому что знаю к чему это приведёт. — выдыхаю с сожалением. — Ты не представляешь насколько гнилой Влад человек… Он ничего не боится… — сражаюсь в голове с потоком унизительных воспоминаний и не сразу замечаю, что Родион тихо смеётся.

— Он не боится только слабых женщин. Поверь мне, этот трус сейчас с унитаза не слезает и громко плачет, боясь вновь встретиться с мужчиной.

— Ты его недооцениваешь. — не разделяя веселья, восклицаю я. — Больше, чем уверена, что он со своими дружками готовят тебе сюрприз.

— Пусть. — пожимает плечами парень, вызывая у меня недоумение. — Если с первого раза он не понял, что его раздолью пришёл конец, то пусть приходит, повторю ещё раз.

— Такие люди действуют исподтишка и подло, Родион… — вытягивается моё лицо. — Ты совсем не боишься?

— Нет. — однозначный ответ. — И ты теперь не будешь бояться. — сжимая мои онемевшие пальцы. — Ты теперь не одна, Алиса. — с волнением перевожу взгляд на его приближающиеся губы. — Я уберу всю грязь из твоей жизни. — уже собираюсь резко отвести лицо, но этого и не требуется. Неуместный поцелуй повисает в воздухе. Мужские губы не достигают моих, а застыв в миллиметре, щекочут этим нервы.

На один короткий миг сравниваю их с теми, что не зациклились ни на одном препятствии и заполучили своё.

Нагло. Требовательно. По-хозяйски.

Моментально краснею, вспоминая их обладателя и впадаю в ненавистную мне горячку, стоит только подумать о том, что Игорь обещал вернуться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не считай меня тем, кто заставляет, Алис… — мрачно произносит Родион, чувствуя невидимый блок. — Ты мне нравишься и… считаю нормальным, что меня к тебе так тянет. — говорит он, путая с испугом мою возникшую пришибленность.