Эскорт для босса или Верни моего ребенка (СИ) - Ильина Настя

Она дышит рвано и часто, а у меня начинают чесаться руки, чтобы сократить расстояние между нами до такого, чтобы и иголка не прошла между телами.

Злюсь теперь и на себя — я просто должен был просто выгнать ее из своего дома, а теперь фантазирую совсем о другом.

Это понимание — как бензин, который выплеснули в костер, добавляет остроты нашему уединению.

— Но как же это возможно? — Она дрожит, и я точно знаю, что это не от холода — женское тело откликается мое присутствие, на мою близость, ощущает вибрации моего не вовремя проснувшегося желания. Черт, мне самому хочется положить пальцы на ее тонкую шею и сдавить изо всех сил, и одновременно — прижаться губами, смять поцелуем ее предательский, влекущий, обещающий райское блаженство, рот.

— Ев-ва, — понижаю голос до хрипа. — Ты поэтому решила сыграть роль моего эскорта?

Ей не нужно даже отвечать на этот вопрос, ответ и так ясен. И потому я добавляю то, что может сломить ее волю, подчинить и заставить властвовать над ней:

— И твоего здесь ничего нет. Даже ты пока еще принадлежишь мне!

— Нет! — В шоке вскидывает она голову вверх и сталкивается с моим горящим, полыхающим огнем, взглядом. — Ты не можешь так поступить со мной!

Медленно поднимаю руку и пропускаю прядь ее мягких шелковых волос сквозь пальцы. Накручиваю на кулак и резко отпускаю, добившись ее испуганного вскрика.

— Еще как могу, Ев-ва. Еще как могу.

Но не собираюсь этого делать. Я не буду насиловать эту девицу, потому что это не поможет вытравить душевную боль, станет только хуже. Она заявляет, что она мать Евы, но как такое могло случиться? Я специально делал проклятый ДНК тест, когда думал, что жена изменила мне. И он подтвердил, что я отец! Родной отец моей девочки. Речи о подмене и быть не могло, и Вера ничего не знала о тесте, она бы не смогла убедить врача подтасовать результаты… Но как? Как тогда?

В голове не укладывается, что женщина, с которой я познакомился совсем недавно, может быть матерью моей дочери. Мы точно не пересекались с Евой раньше, если только в какой-то далёкой, прошлой жизни!.. Она показалась мне знакомой, когда заявилась в мой кабинет и предложила себя… Просто знакомой. Я не смог вспомнить, где мы встречались, но точно не в постели. Я ни разу не напивался до бессознательного состояния, чтобы провести ночь с женщиной и забыть об этом… Да даже если бы такое и случилось, то какова вероятность того, что она рожала бы в один день, в одном месте с моей женой?

Это всё бред! Полнейший бред! И я отказываюсь верить в это… Кто-то допустил ошибку! Вот только кто и где?

— Я хочу видеть твои бумажки с результатами! Сейчас же! — рычу я, отстраняясь от Евы, а она часто-часто моргает и принимается клацать что-то в своём телефоне.

Хватаю её за руку, не позволяя написать сообщение бывшему о том, что я разгадал её маленький секрет и теперь не позволю так просто сбежать. Я кости ему переломаю, если вдруг явится сюда.

У моей дочери не будет другого отца.

Никогда.

— Я хочу показать тебе результаты теста! — хрипловатым голосом говорит Ева. — Тебе не о чем беспокоиться… Мой бывший назвал меня обезумевшей и заявил, что помогать мне не будет, а ещё лучше сдаст меня полиции или в психбольницу, — чуть кривит губы Загадка. — Мне никто не поможет, так что я не собираюсь звонить или писать кому-то…

Вот только она не учитывает одного — я больше не стану верить ей. Больше никогда. Она уже предала моё доверие.

Внимательно наблюдаю за каждым её движением, слежу, что она делает в своём телефоне и морщусь от болезненного удара, когда вижу результат.

Не может быть такого!

Врачи ошиблись!

Такого просто не может быть!

Я не изменял своей жене.

Я совершенно точно не изменял Вере.

— Это бред какой-то! — мотаю головой я, а с губ срывается истерический смешок.

— Я так не думаю. Ещё в первую встречу с ней я догадалась, что так всё и есть, поэтому я устроилась работать к вам, поэтому ухватилась за первую возможность сблизиться. Родимое пятно!

Ева отводит пальцами тонкую ткань своей блузки, указывая мне на родимое пятно в виде зайчика, такое же есть у моей дочери. Мы с Верой ещё шутливо гадали, от кого малышке досталось такое родимое пятно, и в итоге я сказал, что это просто печать уникальности. И вот теперь я вижу такое же… Но Ева не мать. Это ошибка. Ошибка, потому что я — отец. В голове всё закипает от мыслей, которые начинают перебивать одна другую.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Собирай свои вещи и уходи! Ты предала моё доверие и больше ни на секунду не сможешь остаться в моём доме! — сухо бросаю я и отвожу взгляд, чтобы не купиться на её слёзки.

— Ты не можешь так поступить со мной! Я мать Саши! Я её родная мать! — начинает всхлипывать Ева.

Она подскакивает ко мне и цепляется пальцами за рубашку, тянет на себя, пытается заставить смотреть ей в глаза, и я сдаюсь. Смотрю долго и пронзительно, а затем слишком резко отвожу взгляд в сторону, с силой вынуждаю её отпустить меня и легонько отталкиваю от себя.

— Ты не можешь быть матерью моей дочери! Такое просто невозможно! Её мать моя бывшая жена! Я не изменял Вере! Мы с ней…

Договорить я не успеваю, потому что из спальни моей дочери доносится душераздирающий вопль, и мы с Евой бросаемся туда. Сердце гулко бьётся в груди. Если это её бывший, то я уничтожу его прямо сейчас, задушу собственными руками. И её вместе с ним! Никто не посмеет пугать мою принцессу и травмировать её психику. Вот только оказавшись в комнате, мы понимаем, что там никого постороннего нет. Нина, как клуша, прыгает у кроватки, а Саша заливается слезами и зовёт Еву.

Видимо расстаться так просто со Сладковой у меня не выйдет. Я не готов ещё раз смотреть на муки своей малышки… Я смотрю на Загадку и легонько киваю, и она тут же бежит к Саше, а я бросаю испепеляющий взгляд на Нину:

— Пошла вон отсюда. Чтобы уже через час твоих манаток в этом доме не было, раз не можешь справиться с ребёнком! — срываюсь на няньке, но она должна понимать, что ни разу не показала себя с хорошей стороны, и я вряд ли оплачу её отработанные часы, а если и оплачу, то в рекомендациях напишу такое…

Я смотрю на то, как Ева заботливо поглаживает Сашу и улыбается ей. Она ведёт себя как самая настоящая мать. Быть может, она права? Может, то у меня тест показал ошибку или Вера всё-таки проплатила результаты?

— Мы сделаем тест втроём! — заявляю я, звенящим как сталь голосом. — После получения его результатов я решу, как с тобой быть, а пока… Если ты посмеешь сделать лишний шаг, Ева, я тебя…

— Я поняла, — начинает кивать она и вытирает слёзы со щёк. — Не обязательно говорить такое при ребёнке.

— Сто папа хотел говолить? — спрашивает Саша, продолжая шмыгать носом и вытирать слёзы кулачками, и у меня сжимается сердце.

— Папа хотел рассказать, как злой волшебник избавится от доброй феи, если она обманет его… Но фея не будет обманывать… Слишком высока цена! — лепечет Ева.

Злой волшебник…

Добрая фея…

Глава 19. Ева

Мне кажется, что мир вокруг рушится. Только-только я обрела надежду, лучик света проник в черную темницу моего беспробудного одиночества, и тут кто-то злой и жестокий захлопнул в дверь, которая начала приоткрываться, дразня прелестью новой жизни.

Не так я хотела рассказать Цареву о том, что Саша — моя дочь, совсем не так. Все это получилось глупо, немного подло по отношению к нему, но…

У меня не было другого выхода, только любящая, отчаявшаяся мать поймет меня в этот момент.

Царев — слишком богат, слишком властен, он может свернуть горы, повернуть реки вспять, заставить повиноваться ему легким движением руки, и потому мне казалось лучшей идеей вести с ним переговоры по отчуждению права воспитания ребенка на нейтральной территории, когда я буду уверена, что он не спрячет от меня Сашеньку…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А сейчас, поглаживая меленькие кудряшки на ее головке, прислушиваясь к ее дыханию, я опять ощутила в груди сосущую, черную пустоту — ведь мне снова придется с ней расстаться.