Вивиан Коннелл - Золотой сон

Миссис Гэррик услышала звонок и радостно улыбаясь, открыла ему дверь.

– Мистер Спринг, как я рада, что вы вернулись – вы отлично выглядите. Хорошо отдохнули?

– Отлично. Он занес чемоданы в лифт, и пока они ехали на четвертый этаж, он спросил: «Можно вас попросить принести прямо сейчас чашку чая?»

– Да что там чашку, у меня все для вас готово. Войдя в комнату, он обнаружил, что в камине весело потрескивают дрова, воздух тих и прозрачен, и он почувствовал себя дома. Оглядевшись, Кельвин увидел, что ни одна из его вещей не тронута, все лежит на прежних местах, даже маленький Будда покоится на своем месте на углу письменного стола. А тут и миссис Гэррик внесла поднос с дымящимся чаем.

Он сразу же выпил две чашки, и лишь после этого заметил, что уже без четверти шесть. Он достал из записной книжки прядь волос, и, как всегда, положил ее на ладонь, понимая, что для него и это важно – ведь мозг его не принимал в этом никакого участия. За все время в Крок Бэй он ни разу не достал прядь из кармана, и он знал почему – там он освободился от своих страхов. Сейчас же волосы сияли перед ним в приглушенном свете камина, и он снова почувствовал внутри знакомую дрожь.

Снизу загудело подъехавшее такси, Кельвин быстро спустился вниз, сел в машину и назвал адрес шоферу: «В гостиницу «Босуэлл».

Кельвин пошел прямо в маленькую комнатку, в которой они с Григ так любили посидеть после обеда – хотя сейчас он увидел, что комнатка была потрепанная, с жесткими кожаными креслами и закопченной решеткой старинного камина, поэтому постояльцы предпочитали отдыхать в более приятном холле гостиницы. Сейчас в комнате царил мрак и запустенье – лишь Григ с мертвенно бледным лицом, без движения сидела в углу. Огонь в камине не горел, свет погашен. Кельвин не мог побороть чувства, что в комнате пусто.

Бесцветным голосом Григ пролепетала: «Здравствуй». При этом она не пошевелилась, и приветствие в ее устах звучало как прощание. Он хотел было подойти к ней и поцеловать, но сил не было, поэтому сначала он включил свет и увидел, что она похожа на выпотрошенную раковину без моллюска. Кельвин взял ее за руку, почувствовал могильный холод, отпустил руку и тяжело опустился в кресло.

Он еще пытался разглядеть хоть что-нибудь в ее глазах, но на него смотрели лишь пустые окна заброшенного дома, из которого давно выехали все жильцы.

– Ты не замерзла?

– Замерзла.

Он привстал, позвонил в колокольчик, появился официант.

– Принесите большой бокал портвейна и стакан лимонада.

Швейцар кивнул и вышел.

Григ сказала: «Я не люблю лимонад.»

– Я тебе заказал портвейн, ты хотя бы согреешься. И надо бы огонь здесь попросить развести. – Он снова посмотрел на нее. – Ты хоть рада меня снова видеть?

– Рада.

Перед тем, как сказать «рада», она долго размышляла, при этом уголки губ у нее постоянно подергивались, как будто она собиралась что-нибудь сказать и все не решалась. Как она сейчас похожа на Маргарет. Официант принес портвейн и Кельвин передал ей бокал.

– Как Маргарет себя чувствует?

– Она в полном порядке, только ее сейчас нет, она будет только через два дня.

– Ты, похоже, очень устала.

– Устала.

Он терялся в догадках, что же ему теперь делать, и вдруг понял, что самое для него лучшее – сейчас встать, уйти и навсегда вычеркнуть ее из своей жизни. Он только никак не мог понять, почему она выглядит такой потасканной, выцветшей, поникшей, вялой. И волосы у нее растрепаны, и костюм не первой свежести – обычная девчонка из Челси, каких тысячи, да, именно бедняцкий немытый Челси.

Вслух он сказал: «Ты прямо как побитая. Что случилось?»

– Я всю ночь не спала.

Тут он понял, что она просто в ужасе, и пожалел, что не понял этого раньше. Он предложил: «Выпей вина.»

Она послушалась и выпила портвейн одним долгим глотком. Вся комната от ее присутствия казалась холодной, нежилой, так обычно выглядят трусливые люди в минуты большой опасности. Цвет покинул ее щеки, жизнь в ней остановилась.

Он спросил: «Ты не пойдешь сегодня поужинать со мной?»

– Не знаю.

– Почему?

– Не знаю. Люди вокруг говорят.

– Что люди говорят?

– Разное… и я обещала, что больше не буду с тобой видеться.

– Может, ты мне что-нибудь объяснишь?

– Все началось дома, в Дорсете. Маргарет все время трещала о тебе, мама с папой сначала не придавали этому значения, но потом приехал Ричард, а он страшно ревнивый, вот Маргарет и испугалась, и сказала ему, что на самом деле это все у тебя со мной, тут Ричард надулся и все рассказал родителям, а тут приехал еще и Эрик Джонс, и он всем растрезвонил, что весь Колдминстер только о нас с тобой и говорит.

– Кто еще такой этот Эрик Джонс?

– Это дружок Маргарет, полное ничтожество, но родителям его рассказа хватило. Тут еще моя тетя появилась, она замужем за одним человеком, у которого сестра замужем за одним учителем из моего университета, они услышали всю эту грязь и разнесли ее по всему городу. Теперь ты понимаешь?

– Понимаю.

– Поэтому я и пообещала, что больше не буду с тобой видеться.

В воздухе повисла мертвая тишина, он понял, что ему дают шанс встать и уйти, но вдруг взгляд его упал на ее руки, нервно теребившие бахрому платья, а потом на белое, без кровинки лицо. Полными слез глазами она посмотрела на Кельвина, губы ее задрожали – он вскочил, наклонился к ней и стал покрывать ее лицо поцелуями, но губы ее не ответили, она осталась холодна и недоступна.

Он отшатнулся, сел в кресло и сказал: «Так что мне теперь делать?»

– Не знаю. Вдруг он вспомнил, что она в сущности еще ребенок. «Мне хотелось с тобой встретиться, потому что мне нужен был хоть кто-нибудь, кто мог бы меня защитить.»

Он вдруг увидел ее другими глазами. Уголки ее губ опустились еще ниже, самообладание совсем покинуло ее. Он вспомнил, Кристофер говорил ему, что иногда в разговорах с Григ ему казалось, что она вообще не слушает, ее как бы даже и нет рядом. Вот и сейчас, он как будто остался наедине с собой в этой комнате.

Неожиданно он спросил: «Ты любишь меня?»

– Не знаю. Когда ты рядом, люблю.

Забыв о ее присутствии, он принялся размышлять над ее ответом. Нет, эта женщина никому не принесет счастья. Она – это сосуд, который постоянно нужно пополнять. Сейчас же она была переполнена ужасом, и судить ее за это нельзя.

Он спросил: «Не хочешь еще бокал портвейна?»

– Если мне в голову не ударит, я бы выпила.

– Ты съешь печенья, и ничего не будет.

Он снова позвонил и заказал портвейна и печенья. Ему нужно было время, чтобы все обдумать, да и ей не мешало побороть все свои страхи.

Она отпила из бокала и с надеждой спросила: «Тебе же не нравятся все эти слухи?»