Инсинуации - Варвара Оськина

Спрингера. Элис не успела повесить остальные картины, ибо всё время находила что-то важнее… Вот карниз, например. В этот момент стоявшая у окна гардина медленно скользнула вбок и с металлическим грохотом упала на пол, вынудив вздрогнуть обоих. Громкий звук разорвал повисшее молчание, и Элис заговорила:

– Если ты намерен вести душеспасительные беседы, то у меня есть шуруповёрт и пистолет. Я могу просверлить тебе глаз или выстрелить в голову, что выбираешь?

Страшно не было. Какие бы сюрпризы ни приготовил в очередной раз неуправляемый темперамент Джеральда, беззащитное время прошло. Сейчас их разделял только стол или вытянутая рука. Однако в этой комнате Элис стоило бояться только себя.

– Что угодно, только выслушай меня сначала, пожалуйста, – быстро проговорил Риверс.

– Генри намекала, что ты стал подозрительно вежлив. С чего бы это?

На покрытом рыжеватой бородой лице появилась тень улыбки.

– Так иногда случается, когда осознаёшь степень своей ублюдочности.

– Ого!

Скрестив руки на груди, Элис опёрлась спиной на кухонный гарнитур. Такие заявления лучше выслушивать сидя и в обнимку с успокоительным, а не рядом с огнестрельным оружием. Джеральду осталось лишь извиниться, и Элис Чейн видела всё в этой жизни.

– Эл, я…

– Не называй меня так.

Тревожный взгляд метнулся вверх, чуть задержавшись на губах со следами масляной смазки от саморезов, и упёрся в хромированный бок вытяжного шкафа. Джеральд всё ещё не мог посмотреть ей в глаза.

– А твои друзья могли.

– Друзья. Не ты.

Больно! Господи, как же больно это говорить. Как хочется изо всех сил крикнуть, что она прощает… простила! Что сама виновата не меньше, что безумно хотела бы всё изменить, что едва не сошла с ума! Что мечтала, ждала и скучала. Безумно, наивно. Но…

– Ясно.

Слово упало, и они снова замолчали, не зная, что делать дальше. Наконец, сунув в задний карман джинсов ключи, на которых отчего-то не позвякивали золотистые кубики, Риверс снял очки и немного дёргано протёр их краем свитера.

– Мне нужно, чтобы ты выслушала меня очень внимательно.

– Валяй.

Взлохматив нервной рукой и без того находящиеся в полном беспорядке волосы, Джеральд открыл было рот, но…

Писк будильника резко прервал их. Подпрыгнув на месте, Элис метнулась к плите, но успела услышать, как Джеральд шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы. И удивилась, когда поняла, что он нервничал. Право слово, извиняться никто не любил, но не отнимется же язык? Раздул из мухи слона.

– Ты научилась готовить?

– М-м-м, нет…

– Но пирог выглядит вполне съедобно, – неуклюже пошутил Риверс, а от промелькнувшего в голосе удивления вдруг стало обидно.

– Я живу одна и неспособна питаться святым духом! Приходится идти на жертвы, даже если я рискую безопасностью всего района.

Элис сердито повернулась к посудному шкафу и потянулась к тарелкам на верхней полке. Подцепив кончиками пальцев посуду, она с облегчением выдохнула, приблизила ту к себе, а потом повернулась. Да так и замерла с блюдом в руках. Боже!

Джеральд смотрел на неё взглядом, скрыть который было уже невозможно. И, господи, он скучал! Действительно скучал! В его широко распахнутых глазах стояла такая глухая и непроглядная тоска, что Эл отвернулась. И попыталась сосредоточиться на пироге, но Джеральд стоял перед ней и с болезненной жадностью ловил любое движение. Как она тянулась к тарелкам, как отрезала куски пирога, как выкладывала их на голубую эмаль блюда. Он словно восстанавливал её образ из памяти, придавал чёткость и резкость нарисованным ещё в декабре линиям и радовался каждой новой или старой детали. А Элис запоздало думала, что стоило бы переодеться во что-то чистое или вести себя чуть гостеприимнее, но было уже слишком поздно. Она не сердилась и теперь отчаянно не хотела признаваться себе, что под взглядом из прошлого едва могла сдержать дурацкие слёзы. Не стоило ему приезжать…

– Ну, надеюсь, не отравимся, – едва слышно пробормотала Элис и постаралась, чтобы голос звучал ровно. Она поставила на стол пирог и достала две вилки. – Садись. Чай будешь? Извини, «Зелёную Фею» я готовить не пробовала, да и не из чего.

Джеральд побледнел и дёрнулся так, словно в него прилетел противень. Бросив на Эл настороженный взгляд, он сел напротив и для приличия сковырнул дольку медового яблока. Пожав плечами, Элис принялась за свой кусок и… Ох, чёрт! У неё всё-таки получилось!

– Это был не мой коктейль, – неожиданно произнёс Джеральд, и голос его прозвучал до странного хрипло.

– Мне плевать, – соврала Элис и фальшиво улыбнулась.

– Знаю, выглядит так, будто я пытаюсь оправдаться…

– Именно.

– Но мне нужно, чтобы ты понимала, – я не хотел тебя пугать. Моё поведение было недопустимо. – Джеральд впервые поднял на неё взгляд, и Элис кивнула. Что же, извинения прозвучали, но явно не те, что она ожидала услышать.

– Если так посмотреть, то это мне следовало просить прощения. Я помешала вам.

– Нет. Мешать было нечему.

– Хватит. – Элис спокойно посмотрела ему в глаза. – Зачем ты приехал?

Риверс посмотрел на свои руки, то ли набираясь смелости довести Эл, наконец, до инфаркта, то ли действительно подбирал слова. А она молча наблюдала за ним, но дёрнулась, когда услышала чёткое:

– Я хочу, чтобы ты сделала операцию.

– Что, прости?

Бред какой-то.

– Я хочу, чтобы ты сделала операцию, – медленно, почти по слогам повторил Джеральд.

– М-м-м… А я хочу климат-контроль в машину.

Она по-прежнему не представляла, чего хотел Риверс. А тот на секунду сжал переносицу пальцами и следующую фразу произнёс таким тоном, словно говорил с душевнобольной.

– Ты не поняла. Я хочу, чтобы завтра мы поехали в Сан-Франциско, где тебе сделают операцию на сердце.

Слова прозвучали, но Элис отказывалась их понимать. Какая-то чушь.

– Совсем рехнулся? – только и смогла выговорить Эл. – Это очень несмешная шутка.

– Я не шучу.

– Абсурд!

– Но почему? Я всего лишь хочу…

– Ты вообще не имеешь право что-либо хотеть! – взвилась она, всё же не сдержавшись и отталкивая прочь блюдо с недоеденным пирогом. – Тебе было известно о моём диагнозе, не отрицай, но ты наплевал.

– Предполагалось, что ты расскажешь сама.

– И что изменилось бы? Ты собирался позабавиться и повеселиться, но, извини, игрушка оказалась сломанной ещё до покупки.

– Одно слово, Элис! Хватило бы одного слова.

– О, конечно! Это же так просто, точно спросить «молоко или сливки». – Элис отвернулась. – Ты знал, а теперь пытаешься откупиться.

– Нет! – Джеральд не выдержал. Он сорвал очки с явным намерением швырнуть их куда подальше, однако взял себя в руки. – Нет. Больше нет. Пожалуйста, не думай обо мне так.

– А как? Я хотела тебе сказать. Собиралась поговорить в тот вечер, когда ты вернулся!

Голос сорвался, и в кухне стало тихо.

– Давай не будем об этом. По крайней мере, сейчас, – спокойно проговорил Риверс и с силой сплёл пальцы в замок.

Нетрудно было догадаться, какие именно воспоминания заставили две морщинки между бровей залечь ещё глубже, но продолжать конфликт он не хотел. И Элис почувствовала, как сквозь раздражение тонкими стебельками вновь пустил ростки стыд. Джеральд тем временем продолжил:

– Тебе нужна операция, не отпирайся. Можешь не переживать ни о работе, ни о чём-либо ещё. Я всё уладил. Нужно