Юлия Чеснокова - Тигриный лог (СИ)

— Что ты делаешь? — изумленный, как ребенок, прошелестел тенор Лео.

— Ты говорил, что если сунуться в источник с нехорошими мыслями, то заболеешь. Вот и посмотрим, какие у меня мысли и чего они стоят.

— Вода холодная! — выставил вперед ладони молодой человек, пытаясь остановить меня. — Ты… ты ведь не закаленная. Ты не можешь сюда забраться…

— Почему же? Могу, — одежда разлетелась прочь, и Лео опустил глаза, хватая воду в кулаки, но она выскальзывала.

— Я… я же говорил, что ты должна быть стыдливой, — с каплей осуждения взмолился он, но переживал сейчас не за мой моральный облик, а за то, что переворачивается внутри него.

— А ты должен избавляться от стыда, — напомнила я, подойдя к краю и пощупав кончиком большого пальца ноги температуру источника. Лед. Будда, помоги мне пройти это испытание! Я же ради благого дела. То есть, светлого чувства. Затаив дыхание и стиснув зубы, я ринулась вперед, пронзаемая иглами холода. Мороз сковывал и обжигал.

— Пожалуйста, не делай этого! — повторял Лео. — Ты заболеешь!

— Ничего, вылечите ещё раз, — едва смогла произнести я, потому что посиневшие губы отказывались подчиняться, не дрожа. Я закрыла глаза, потому что так показалось немного легче. Воды уже по пояс, по нижние ребра, выше… В легких закончился кислород. Дышать, не забывать дышать! Как же холодно… ещё чуть-чуть… Вместо ледяной воды моей груди коснулась теплая грудь Лео. Я открыла глаза. Он подплыл ко мне и, встав передо мной, прижал к себе, пытаясь и вытолкнуть назад и согреть одновременно.

— Сумасшедшая! Куда ты лезешь? — грозно и одновременно мягко отчитал меня он. Я вцепилась в него, обняв вокруг торса и трясясь. Ни одно слово не получалось выговорить. Челюсть свело. Но я терпеливая, я добьюсь своего. Я уперлась, чтобы он не сдвигал меня с места. — Хо, прекрати упираться! — я уткнулась носом в его грудь. Как он держится здесь? Как умудряется быть таким безмятежным? Он же не просто окунулся и вылез, он торчит тут по полчаса! А то и больше. Плавает, моется. — Хо, вылезай!

— Нет! — Интересно, я задницу себе не отморожу? Ноги вот начинает сводить судорогой. Но их я хотя бы ещё чувствую, и это успокаивает. Лео оторвал меня ото дна и, подхватив на руки, потащил прочь из источника. — Эй! Верни меня на место! Ты ещё не убедился, насколько серьёзно я настроена! — он молча нес меня, а мне хотелось сопротивляться и колотить по нему, и я бы сделала это, разогнись в должной мере мои скрюченные от холода руки и ноги. Лео вынес меня на берег, и только на поверхности я стала осознавать, что мы оба абсолютно голые. Вот уж впрямь, Адам и Ева. Положив меня на свои вещи, он присел на корточки, умудряясь двигаться так, и располагаться относительно меня так, чтобы я ничего лишнего не увидела. Дотянувшись до пледа длинной рукой, он встряхнул его и укутал меня в него от шеи до пяток. Сам даже не шелохнулся. Что в воде, что на воздухе, не мерзнет. Стуча зубами, я стала чувствовать, как кровь опять разгоняется по венам. Сквозь теплую и плотную ткань, он опять прижал меня к себе. Я положила нос на его плечо, медленно и верно согреваясь, пока его большие ладони поглаживали мою спину. Когда-то ко мне в ванную забрался Джин, а сегодня я сама сыграла его роль. Только в этот раз целью были вовсе не сексуальные удовольствия. Я и не думала о них, а уж Лео — подавно. — Если ты себя не будешь беречь, — прошептала я ему в ухо, — То и я не буду, понял? — отстранив от себя, монах взял меня за плечи и посмотрел в мои глаза. Они горели настоящим убеждением и правдой. Что сказала — тому и быть. Он перенес ладони на лицо, обхватив его и продолжая воспитательно на меня глазеть. Долгий свет назидания сменился вспышкой отчаяния и потух, оставив темноту вожделения в черноте его очей. Лео коснулся моих губ поцелуем и, крепко обнимая, невольно толкнул меня назад своим напором. Упав на спину, я утянула его за собой, не разорвав поцелуя, и оказалась под ним. Испугавшись позы, Лео прекратил целоваться сам. Мы посмотрели друг на друга. Он сверху. Обнаженные плечи, соблазнительные ключицы, коснуться этого всего… Но, завернутая в кокон пледа, я была не очень подвижна. — Наконец-то, — промямлила я ошарашено-радостная. — Ты поцеловал меня…

— Разве это первый раз? — не понял моей очарованности Лео.

— Я имею в виду… без моих просьб. Сам. — Он провел пальцами по моей щеке, в который раз глядя на меня, как будто впервые видел. Поцеловал висок, ближе к внешнему уголку глаза. Мне уже было жарко, и я забыла про то, что пять минут назад едва не умерла от холода. Он ещё плутал губами возле моего лица, когда я поймала их своими и призвала вернуться к так хорошо начатому. Лео продолжал поцелуй, осторожно лаская уста, не решаясь ввести в дело язык, как то было с… да не важно! Какая разница, как целовали меня другие, когда именно эти поцелуи лишают меня дара речи и заставляют терять контроль над собой.

— И всё равно это плохо, — оторвавшись, изрек он над моим ухом.

— Это было замечательно, — исправила его я.

— Пусть мы не на территории монастыря, но я всё ещё монах, — поелозив от неудобства скомкавшейся подо мной его одежды, я ощутила, что сверху в меня упирается нечто, не могущее быть локтем и коленом, слишком уж посередине оно находилось. О! О-о… Неужели… Лео?.. Мысли тут же закружили каруселью, и я нервно облизнула губы.

— Без обмундирования монаха, мне кажется, — сделав паузу, чтобы убедиться, что чувствую то, что чувствую, я закончила: — Ты всего лишь мужчина, Лео. А мужчине подобное скорее в плюс.

Примечание к части * игра слов. Хан не только фамилия мастера, но и во многих азиатских странах титул правителя.

27 октября

Я усердно шинковала капусту и морковь, готовя обед и думая о том, как вчера закончилась очередная суббота с Лео. Именно та половина дня с ним, потому что без него ещё прошло полдня субботы. Стоило мне заговорить о сокровенном, о приближенном — ближе некуда — к совокуплению, как он отстранился и, ловко, как дикий Маугли, развернулся спиной, прижав ноги к груди и уставившись в сторону источника. Я подсела к нему сзади и, разведя руки, укрытые пледом, создававшим эффект крыльев, обняла его голую спину, пышущую силой, прекрасную в своей искусной лепке мышц, с бороздкой позвоночника, разделяющей широту крепкого тела посередине. Лео не воспротивился, терпеливо приняв моё кроткое, но возбужденное дыхание за плечом.

— Что опять произошло? — поинтересовалась я у него.

— Это слишком…

— Слишком для чего? — Если бы я не сидела на его одежде, он бы оделся и попытался спровадить меня, но в данном случае всё было не так-то просто. И себя одеть, и меня, и всё это надо сделать как-то так, чтобы ничем не осквернить глаза и не обесчестить руки. Видимо такова задумка Лео.