Игрок (СИ) - Гейл Александра

Я вообще ничего не понимаю, но чувствую, что грядет что-то очень и очень плохое.

— Что вы сделали? — спрашиваю хрипло.

Кирилл

— Вы абсолютно уверены? — спрашиваю в трубку.

То, что из банка звонят и извиняются за неудобства, связанные с замороженными счетами, которые снова в порядке, кажется чем-то невероятным. Я, конечно, подозревал, что отец изменит решение, но не настолько же быстро.

— Я уверена, — несколько раздраженно повторяет девушка.

— Конечно. Спасибо.

Дверь моего кабинета распахивается без стука. На пороге Мурзалиев, всклокоченный, в криво надетом халате. Он пытается остановиться, сфокусировать внимание на мне, но, похоже, не может. Мечется по помещению, будто раненый зверь.

Раньше — до того, как он подставил меня с Жен, я бы обязательно спросил, что случилось. Уж точно не стал бы усугублять, но наши отношения испорчены безвозвратно. Он перешел черту, и дальнейшее панибратство с ним я разводить не собираюсь. Я и так позволяю ему слишком многое.

— Вас стучаться не учили? — спрашиваю сухо.

Но Рашид на это не реагирует, он просто останавливается у окна и вдруг сообщает:

— Нам отказали в финансировании проекта. Комитет изменил решение. Группу отобранных пациентов необходимо расформировать в кратчайшие сроки.

Сердце пропускает удар, а сам я аж подскакиваю. Я очень надеялся на этот проект, потому что даже если сейчас Жен в порядке, не за горами тот день, когда это изменится. И это исследование будет ей нужно, как никому…

— Что? Как они это объяснили?

— Как всегда. Сокращение финансирования. Но я думаю, что кто-то сверху нажал.

— Мой отец?

— Возможно. Но, в любом случае, это было нетрудно, учитывая, что одно проваленное исследование за мной уже числится…

— Я позвоню, попробую что-нибудь сделать, — быстро говорю, пытаясь успокоить его и себя. Но все бесполезно. Я и сам понимаю, что эту битву мы проиграли. Иначе мне не вернули бы доступ к счетам… Фактически, мне дали время на то, чтобы поиграться с любимой игрушкой, зная, что та все равно скоро сломается.

ГЛАВА 26 — Решка. О бесполезности борьбы

— Ты опоздал! 

— На что? 

— Действительно…

 Миллион способов потерять голову

Жен

Я сижу на подоконнике у себя дома и пытаюсь прийти в себя после тяжелой смены. Двадцать четыре часа на ногах — не худшее, что со мной случалось, поэтому стоит поразмыслить о том, отчего мне пришлось увеличить дозу препаратов, чтобы выровнять пульс. Сдается мне, дело в Ви.

О том, что мы поругались, близким стало известно уже к утру — когда я не спустилась вниз на второй день свадьбы. И начались расспросы. Нет, я не стыжусь своего решения подняться в номер вместе с Арсением, ведь за последние месяцы это лучшее, что со мной случилось, но рассказывать об этом родителям не собираюсь. Официальная версия теперь гласит, что мы с кузиной не сошлись во мнениях. Отец предположил, что Ви, как обычно, раздула из мухи слона, но я ответила, что на этот раз все серьезнее, и подробностей они не дождутся.

Да, я на нервах и очень зла. Весь день не могла собраться, даже избегала Капранова, чтобы не получить назначение на операцию. Больше остального меня выбила из колеи мысль, что я потеряла чуть ли не единственного человека, с которым могу откровенно поговорить о том, что меня волнует. Мне очень нравилось, что у Ви всегда отличная от моей, прогрессивная точка зрения, дающая пищу для размышлений.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Черт! — восклицаю досадливо.

Так, хватит. Я не стану о ней жалеть. Даю себе неделю на то, чтобы привыкнуть к мысли, что Ви в моей жизни больше нет. Привыкнуть, что теперь все иначе. Мне просто не остается ничего больше, поэтому лучше всего отвлечься на что-то другое. Хватаюсь за телефон и набираю знакомый номер.

— Дима, привет, у тебя завтра для меня минутка найдется?

Молодая девушка двадцати семи лет имеет на свой выходной грандиозные планы: ЭхоКГ, МРТ, стресс-тест…

— Конечно, — соглашается он и тут же интересуется: — Это как-то связано с Ви?

— Неужели ролик о нашей размолвке по центральному телевидению крутят? Только ленивый еще не позвонил и не поинтересовался, насколько у нас все серьезно.

— Радуйся. Многим не все равно, — он воспринимает мой выпад совершенно равнодушно и, пожалуй, так даже к лучшему. — Так тебя на утро или на вечер?

— На утро. Иначе я полдня просплю, — вздыхаю.

Меня устраивает быть совой, но не когда нужно прибрать квартиру. Не настолько я чистюля, чтобы пожертвовать парой часиков утреннего сна ради упражнений со шваброй. Оторву голову от подушки ради обследования, а дальше и во все тяжкие не страшно.

— Подумай над другим набором препаратов, Дим, — прошу, поколебавшись.

— Есть проблемы? — настораживается он.

— Есть.

— Я жду тебя завтра к десяти.

Отложив телефон, укладываюсь на диван в попытке поспать хоть чуть-чуть. Но заснуть не получается, хотя все в глазах плывет от усталости. Лежу на диване под пледом, смотрю в потолок и всеми силами стараюсь не думать о Ви. Неудачница. Надо было сказать кузине, как только я узнала об их связи с Арсением. А я сыграла в долбаное благородство! Не хотела обижать близкого человека. Жаль, что у нее такая проблема отсутствует…

Еще не меньше часа я гоняю мысли о вреде широких жестов на психику. Накручиваю себя так, что почти готова отправиться по магазинам за амуницией начинающей стервы, но планы по смене имиджа рушит стук в дверь. В голове тут же появляется смешная и жалкая надежда, что это Ви пришла попросить прощения. Чушь собачья. Кузина наверняка сейчас наслаждается медовым месяцем и тратой несметных богатств. А пришел, скорее всего, Ян. Прощай робкая надежда на сон и отдых. Брат сейчас будет трещать без умолку и хлопать дверями шкафчиков.

Я открываю дверь в полной уверенности, что за ней стоит Ян… и застываю в недоумении, увидев Арсения с какой-то бутылкой. Дежавю…

— Ты что, еще одно казино открыл? — спрашиваю, не сдержавшись.

— Нет, — хмыкает.

— Надо же. А я было подумала…

— А ты не думай. Пройти дай.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Ну еще бы мне позволили доязвить свою мысль до конца… Так и быть, отступаю от двери.

— Это не шампанское, — подмечаю. — И чем же ты собрался меня травить на этот раз?

— Бурбон. Початый, кстати. Но травиться им я собираюсь в одиночестве. А тебе вот.