Долорес Палья - Где ты, любовь моя?

В следующий понедельник Клод поджидал меня у «Гранд шомьер». Я ничего не рассказывала ему ни про комнату, ни про «Кафе дю Миди», но виделась с ним почти так же часто, как и раньше. По выходным мы иногда ходили вместе на вечеринки или во «Флер». Рождество стало той чертой, за которой все пошло по-другому, и мы оба чувствовали это, но молчали.

- Привет. Я уже целую вечность тут торчу, тебя жду. И почему эти художники всегда опаздывают! - осклабился он в улыбке. - Послушай, в среду вечером открывается новый клуб. Камю придет, народ из «Роз Руж», Греко, все, одним словом, собираются. Хочешь пойти? - И прежде чем я успела отказаться, добавил, да так мягко, что я поразилась: - И Милоша приводи, ему понравится.

- О… - Я вдруг засмущалась, сама не зная почему. Повисла минутная пауза. Я чувствовала, что Клод смотрит на меня, и, подняв глаза, увидела на его лице улыбку.

- Счастлива?

Я кивнула.

- Ну, именно этого мы все и добиваемся, не так ли?

Мы оба улыбнулись, но немного грустно.

- Встречаемся в «Табу» около десяти тридцати, или хочешь сначала пообедать на квартире?

Я кивнула.

- Да, кстати. На следующий год меня принимают в RADA, - добавил он. Как бы между прочим.

- Клод! Как здорово! Но это ведь означает, что ты уедешь в Лондон. - Меня словно громом поразило: Париж без Клода - не Париж.

- Выше носик, красавица моя. Будешь посылать мне гуманитарную помощь в виде столового вина и сыра камамбер.

Мы шли по шумному бульвару Монпарнас.

- Знаешь, Париж без тебя мне совсем не нравится.

- Ну, до сентября еще есть время, рано слезы лить…

Милош никогда не бывал в ночном клубе. Никогда не слышал ни о «Табу», ни о «Роз Руж», но Камю знал наизусть. В десять тридцать в «Табу» было не протолкнуться. В ожидании всех остальных мы трое примостились у бара, рядом с парочкой знакомых Клоду негров-джазистов. Пока я здоровалась, Милош оглядывался вокруг, его явно забавлял вид красивых девчонок в невероятных нарядах. Была там одна блондиночка в огненной юбке-клеш до икр, с золотым широким поясом, а сверху - черный топ с глубоким вырезом. В ушах - африканские кольца до плеч, которые позвякивали при ходьбе. Росту в ней было под метр восемьдесят.

Милош улыбнулся мне, когда она продефилировала в дюйме от него. Он был в восторге. До этого, на пороге, мне чуть дурно от страха не сделалось: вдруг ему здесь не понравится, вдруг он против такого рода заведений, вдруг мы поссоримся? При мысли о ссоре с Милошем на меня накатывала волна ужаса. Я даже вообразить себе не могла, что обижусь на него, и мне делалось дурно, стоило только представить, как он на меня сердится. Особенно из-за «Табу». Однако никакой ссоры не случилось. Ни до, ни после. Никогда.

Вскоре показался Филипп в окружении своих приятелей, среди которых была и Прецель. Она посмотрела на Милоша, театрально вздохнула и кинулась к нему навстречу:

- О, снова этот милый мальчик, ты вернулся! - Клод успел перехватить ее прежде, чем она упала на грудь Милошу. - Пусти меня, недоумок, я полюбила его в тот самый вечер, когда мы ели картошку, настоящей любовью, moi, je le sais…7

Бедная Прецель. В итоге она вышла замуж за американца, поселилась в Топеке, штат Канзас, и всю оставшуюся жизнь слыла обладательницей самых диковинных воспоминаний в этом захолустном городишке.

Милош остался доволен «Табу», ему понравился ночной клуб у Елисейских Полей, он был поражен присутствием Греко, Камю, Превера, Адамова и целого набора обитателей Сен-Жермен-де-Пре, чьи имена постоянно мелькали в фильмах, на афишах театров и концертных залов. Владелицей клуба была невероятно привлекательная певица с Мартиники, которая, казалось, знала всех и вся по обе стороны океана. Включая моего отца, с которым дружила.

Мы впервые танцевали вместе.

- Когда ты только успел научиться так хорошо танцевать, со всей этой войной, лагерями, епископами и тому подобным? Я просто поражена!

Он улыбнулся в ответ, крепко прижимая меня к себе:

- Я думал, что буду единственным, кто пришел в свитере и без пиджака. Даже хотел отказаться. Но ты только глянь, вон там парень без костюма, и вон там тоже.

- Я же тебе говорила.

- Ага, но я тебе не поверил. Думал, ты хочешь меня подбодрить…

- Нет, просто здесь место такое. Многие специально одеваются так же, как ты. Это своего рода кокетство.

- Ха! А я бы все отдал за одну белую рубашку и один костюм… настоящий костюм. Такой, как у всех остальных. Если у меня когда-нибудь появятся деньги, я стану по три раза на дню рубашки менять. Для каждой еды - своя…

- У тебя никогда денег не будет. Ты их все на еду спустишь, - засмеялась я.

- Как знать! Я могу заработать. Бизнесом займусь. Или еще чем.

Я удивленно уставилась на него:

- А что, православные священники имеют право бизнесом заниматься?

Он прижал меня к себе, нерешительно подбирая слова:

- Нет. Православные священники не занимаются бизнесом.

- Ну и?…

- Я ведь еще не священник…

У меня перехватило дыхание. Столько всего промелькнуло у меня в голове за этот крохотный миг, столько невысказанных надежд обрело форму, столько тайных желаний, в которых я боялась признаться даже самой себе, - все сложилось в единую картинку, как в детской головоломке. Не знаю, какой инстинкт подсказал мне промолчать. Потом, позже.

В ту ночь, прижимая его к себе, проводя пальцами по линиям его лица, его скул, по бровям, я поняла, что без Милоша я буду только наполовину живой.

Пятнадцать лет спустя на бульваре Распай мне пришлось признать, что я оказалась права.

Глава 11

Звонок телефона заставил меня вздрогнуть. Кто может звонить мне в отель «Кере»? Может, дети…

- Звонок из Лондона, мадам.

- Благодарю.

- Карола? Ты слышишь меня, Карола?

- Клод? - не поверила я своим ушам. Нет, только не Клод, только не сейчас.

- Да. Послушай, я в аэропорту. Часа через два буду в Ле-Бурже. Ты можешь встретить меня там?

Ле- Бурже, через два часа.

- Что? - недоверчиво переспросила я.

- Карола, прошу тебя. С тобой все в порядке? - Он старался говорить спокойно, но в голосе его сквозило нетерпение.

- Да. Все в порядке.

- Ты уже… Ты кого-нибудь видела?

- Нет. - Я услышала, как у него вырвался вздох облегчения.

- Ну, тогда ладно.

- В чем дело, Клод? Зачем тебе нестись галопом по Европам…

- Не бери в голову. Ты же знаешь, я обожаю носиться. Запомни - в аэропорту часа через два.

- Но зачем? Зачем тебе приезжать сюда? - Ладони мои похолодели, волосы зашевелились от страха. Даже голос мне изменил.

- Прошу тебя, Карола. Я потом все объясню. Уже посадку объявляют. Прошу тебя, сделай это ради меня. Приезжай, и все. - Он говорил строго, будто приказы отдавал, что было совсем на него не похоже.