Мейр Ансворт - Что подскажет сердце

Дерина задержалась у выхода.

— Ты ничего не скажешь Шарлотте?

— А что я ей должна сказать?

Дерина помедлила, затем пожала плечами и вышла.

Марджи уронила голову на стол и заплакала.

На следующее утро Шарлотта спустилась в кухню и увидела полную корзину белья. Накануне его должна была забрать в стирку Салли, но она не появилась и не прислала никакой записки. Шарлотта взглянула на сидящую у окна Дерина, непривычно тихую и прилежно занимающуюся шитьем. Вчера она вернулась от Марджи в странном настроении — мрачная и неразговорчивая. Шарлотта так и не смогла добиться от нее ответа, что думает Марджи по поводу отосланных ей крошечных распашонок.

— Я ухожу… — сказала Шарлотта, развязывая передник.

— К Марджи? — быстро спросила Дерина.

— Нет, к Салли. Хочу выяснить, почему она не пришла за бельем, — ответила Шарлотта, обернувшись.

— А-а! — Дерина снова опустила голову, но Шарлотта успела заметить промелькнувший у нее в глазах испуг.

Идя по улице к дому Салли, Шарлотта раздумывала, не случилось ли чего вчера у Марджи, отчего Дерина и ведет себя так необычно.

Придя к прачке, она узнала, что Гвендолин, единственная дочь Салли, которая работала служанкой на ближней ферме, лежит в постели больная. Салли пригласила ее в дом взглянуть на дочь.

— Дочка больна уже несколько, дней… Высокая температура… и такая слабость.

— А вы вызвали врача?

— Не сразу, — ответила Салли. — Я думала, что ей помогут травы из моего сада. Потом послала записку, и приехал доктор Прайс — дал ей какое-то лекарство, но ей ничуть не лучше.

— Он приедет еще раз?

— Да, сказал, что приедет сегодня.

Войдя в кухню, Шарлотта задержала дыхание. О господи, какая духотища! Она выглянула в окно, выходящее в сад.

— Это здесь вы выращиваете свои травы?

Салли повела ее в сад, где увитая розами ограда тянулась вокруг лужайки, на которой вперемежку росли и овощи, и цветы. Даже на небольшой, вымощенной плитками дорожке в щели пробивались ромашки.

— В высушенном виде из ромашки получается очень полезный и вкусный чай, — заметила Салли. — А вот понюхайте эти цветы! — Она раздвинула серые листья, оторвала желтый цветок и протянула Шарлотте. — Это полынь, отлично очищающая желудок. Я давала Гвендолин отвар, обычно он помогает.

Из дома ее позвал чей-то голос.

— Ой, как я рада! — воскликнула Салли. — На этот раз приехал доктор Уолдрон. Надеюсь, уж он-то поможет моей девочке. — И она поспешила в дом.

Шарлотта стала прохаживаться по саду. В воздухе пряно пахло цветущими растениями с преобладающим запахом розы, пригретые солнцем, непрестанно жужжали пчелы, над цветами кружились бабочки.

Шарлотта стояла за живой изгородью, когда увидела на пороге кухни Марка Уолдрона, вытаскивающего пробку из пузырька, по-видимому, с каким-то лекарством. Понюхав содержимое, он вылил жидкость на землю, а затем вернулся в дом.

Шарлотта была озадачена. Неужели он вылил домашнее снадобье Салли? Она задумчиво растирала в пальцах пахнущие лимоном листья, когда из дома снова вышел Марк и подошел к ней.

— Салли только что сказала мне, что вы здесь. Вы все это время были в саду?

— Да, осматривала растения, которые выращивает Салли. Некоторые из них я узнала — чабрец шалфей, ломонос…

— М-да, — рассеянно отозвался он. — У нее большие запасы лекарственных трав.

— А они не могут повредить ей или дочке?

— Эти не могут. Но бывают такие стадии болезни, когда больному нужны более эффективные средства.

— А ее дочка… Она выздоровеет?

— Конечно. Но думаю, Салли придется несколько дней за ней как следует поухаживать.

Они направились в дом, и Марку пришлось нагнуть голову, чтобы не задеть пучки сохнущих растений, свисающие с балки. Стряхнув с волос сухие листочки, он усмехнулся:

— Ох, уж эти мне доморощенные лекарства!

Салли взяла его за руку и повела в кладовую с каменным полом, где показала горшки с сухими стеблями.

— Надеюсь, вы их различаете? — заметил Марк. — И что вы делаете с ними потом?

— О, мы с Гвендолин легко в них разбираемся. Просто завариваем себе чай, когда захотим. Иногда относим горшок к чаю соседям.

Шарлотта слушала их разговор, помня о том, что Марк вылил содержимое какого-то пузырька.

— А не лучше было бы закрыть настойку пробкой и приклеить этикетку? — предложила она.

Салли пожала плечами:

— Настойки лучше держать свежими в горшке. Мы всегда можем добавить их в чай, если захотим. Или возьмем и выльем. В саду полно растений.

Марк обернулся к Шарлотте:

— Могу подвезти вас к дороге. Мне нужно заехать к паре пациентов в поселке.

Она приняла его предложение. Они направились к двуколке у уехали, провожаемые взглядом Салли.

— Может, мне не стоило предлагать подвезти вас, — усмехнулся Марк. — Салли и без того любительница распускать разные слухи, а уж сейчас… когда увидела, как вы уезжаете со мной…

— Я рада, что мне не пришлось идти пешком по такой жаре, — сдержанно заметила Шарлотта.

Двуколка подскакивала на узкой дороге мимо заборов, почти полностью скрытых жимолостью и шиповником, а обочины поражали буйством диких цветов — похожими на пики стеблями наперстянки, кипреем, нежно трепещущими колокольчиками.

— Как приятно ехать не одному! — признался Марк.

— Иногда, — согласилась Шарлотта. — Хотелось бы мне иметь свою коляску, чтобы разъезжать по окрестностям. Боюсь, пешком мне никогда их не обойти, и даже на рыночном фургоне далеко не заберешься.

— Вы ведь еще нескоро уедете? — спросил Марк.

— Точного срока пока назвать не могу, — ответила Шарлотта, помолчав. — Но Эдвард… мистер Блейк хочет, чтобы я не очень задерживалась с возвращением домой. Я буду жить у его тетки, пока…

— Пока что?

Она едва не сказала «пока не выйду замуж», но вдруг поняла, что во время приезда Эдварда эта тема между ними не поднималась.

— Пока ничего не решено, — в замешательстве добавила она.

Марк хранил молчание, а Шарлотте внезапно вспомнились угрюмые улицы Хаддстоуна с грохотом трамваев и вечным смогом. Она вздохнула. Разве можно сравнивать сельское приволье и городскую сутолоку?

— А вы всегда здесь жили? — спросила она.

— Нет, но знаю эти места с самого детства. Мы каждый год приезжали сюда с родителями на время отпуска. Ходили под парусом, ловили рыбу… чаще всего на западном побережье, где растут огромные лавры, защищаемые от непогоды песчаными дюнами. Мы снимали коттедж. А потом, когда доктор Прайс, знакомый моего отца, предложил мне место своего помощника, я с радостью согласился вернуться сюда.