Энн Хампсон - Золотая заря любви

Звук распахнувшейся двери заставил Геро повернуть голову. В комнату вбежала Елена. Ее хорошенькое личико было залито слезами.

— Тетя Геро, ты… сильно ушиблась? — Девочку душили рыдания. — Зачем ты забралась на эту лестницу? Ну почему ты так н-неосторожна? Тебе, наверное, очень больно?

— Нет, девочка моя. Со мной ничего страшного. Вытри глазки; ты же знаешь, что слезы портят цвет лица. Вот, возьми мой платок. — На вид сама едва-едва старше девочки Геро разговаривала с нею как мать. Дамиан с каким-то странным выражением на лице смотрел, как Геро вытирает Елене слезы. — Так-то лучше. А теперь улыбнись!

Елена послушно улыбнулась, но все еще всхлипывала.

— Я боялась, что ты умрешь, и тогда я опять буду совсем одна.

Большие серые глаза Геро взглянули на Дамиана, и этот взгляд был красноречивее слов. Он внимательно посмотрел на свою племянницу. Губы девочки еще дрожали, хотя она и старалась улыбаться.

— Я вовсе не собираюсь умирать, а когда я совсем поправлюсь, мы с тобой устроим пикник. А если твой папа разрешит нам взять его машину, мы поедем на прогулку. Хорошо?

— Папа не даст нам свою машину. Он сам всегда ездит на ней.

— Не даст? — После минутного колебания Геро подняла глаза на Дамиана. — А ты?..

С совершенно необычной уступчивостью Дамиан сказал:

— Да, моя дорогая, можешь взять мою машину. — Естественно, он давал и своего шофера, потому что Геро не умела водить.

— Ой, как здорово! — сразу повеселев, воскликнула Елена. — Какой ты добрый, дядя Дамиан!

Следующим Геро посетил Нико; его быстро убедили, что беспокоиться нечего. Потом пришел Маркос. Он начал хлопотать вокруг девушки, совершенно забыв о присутствии Дамиана, который стоял у камина и молча наблюдал за ним. Наконец Дамиан не выдержал:

— Уходи, Маркос. Геро уже устала, ей надо отдохнуть.

— Я останусь, посижу с ней. Я не буду ее тревожить…

— Делай, что тебе велят. А пока ты еще здесь, я хочу кое-что тебе сказать. Не забывай, пожалуйста, что Геро — моя жена. Перестань ухаживать за ней. — Сказано было мягко, но достаточно веско.

Маркос надулся, начал спорить с братом:

— Ты же не уделяешь ей…

— Маркос! — одернула его Геро, заметив, как помрачнело лицо Дамиана.

— Но ведь это правда! Ты бы со скуки умерла, если бы я не приглашал тебя на прогулки.

Глаза Дамиана опасно сверкнули.

— Больше ты не будешь приглашать Геро на прогулки. Тебе ясно, Маркос?

— В этом же нет ничего дурного…

— Не спорь со мной! — Дамиан повысил голос. — Отныне вы с Геро больше не будете гулять вдвоем. А теперь делай, что тебе сказано — уходи!

Когда дверь за Маркосом с шумом захлопнулась, Дамиан строго посмотрел на Геро.

— Ты слышала?

— Я никогда не флиртовала с Маркосом, — пробормотала она, с трудом преодолевая навалившуюся на нее усталость. — И не понимаю, почему Маркос не должен приглашать меня на прогулки. — Геро сжала в руке носовой платок и почему-то опустила глаза. — Все равно никто не верит, что ты женился на мне по любви.

— Никто в нашей семье не женился по любви, — напомнил он ей. — Но после вступления в брак никто не флиртует на стороне. В нашей семье это запрещено, и Маркос об этом знает.

Геро взмахнула длинными ресницами.

— Тогда почему ты уделяешь столько внимания Катрине? — против воли вырвалось у нее; она тут же смутилась и покраснела.

Геро испуганно взглянула на Дамиана. При мысли, что он может разозлиться на нее, у девушки душа ушла в пятки. Какое право имела она, нищая, необразованная девчонка, на которой Дамиан даже женат не был, спрашивать у него отчета? Сначала он спас ее, потом, решив, что она может быть ему полезна, привез в этот дом, чтобы она сыграла роль его жены. Когда придет время, она получит билет в Англию, где найдет себе работу и вскоре забудет и Дамиана, и всех его родственников. Печально глядя на Дамиана, Геро хотела было извиниться, но он заговорил первым:

— Это тебя вовсе не касается, — сказал он таким тоном, который сразу поставил девушку на место. — Не забывай о своем положении в этом доме.

Геро закусила губу и чуть слышно пробормотала:

— Я просто не подумала. Я… я знаю, что это меня не касается.

Если она надеялась смягчить Дамиана своим раскаяньем, то ей это не удалось — выражение его лица осталось мрачным и недовольным. Обстановку несколько разрядило появление Пеппо. Когда произошел несчастный случай, сестры Дамиана не было дома, но все равно она уже давно могла бы прийти к Геро — ведь она вернулась домой как раз в тот момент, когда вышел врач, а с тех пор прошел почти час. Геро была уверена, что Пеппо зашла ее навестить только приличия ради. Сразу вслед за ней пришла Кристина, и Дамиан оставил женщин одних.

— Как ты себя чувствуешь? — Этот прозаический вопрос был задан совершенно равнодушным тоном. Пеппо стояла на некотором удалении от кровати, так будто Геро была заразной.

— Гораздо лучше, спасибо. — Геро не пыталась скрыть свою холодность к Пеппо, общество этой женщины не доставляло ей ни малейшего удовольствия. — Доктор дал мне обезболивающее.

— У тебя, кажется, разбита голова? — спросила Пеппо без тени сочувствия.

— Геро ударилась о мраморные плиты, — с неожиданной резкостью вмешалась Кристина. — Все могло закончиться гораздо хуже! — Последние слова она добавила машинально и немного смутилась, когда Геро сказала:

— Конечно. Меня спасла Кристина. Ей удалось смягчить падение.

— Вот как. — Пеппо как-то странно взглянула на Кристину, инстинктивно почувствовав происходящую в ней перемену. Но не это удивило Геро. Ее поразила интонация, с которой Пеппо сказала свое «вот как». Девушка была уверена, что это означало «как жаль».

Геро чувствовала, что будь ее травма серьезнее, Пеппо была бы только рада этому. А Клео? Сожалела бы она, если бы Геро была тяжело ранена? Девушка задумалась. Ей почему-то казалось, что Клео беспокоится о ней… хотя поведение старой дамы не давало повода так думать.

Геро утвердилась в своих предположениях, когда после обеда Клео пришла к ней, преодолев крутую лестницу с помощью внука.

— Как ты сейчас, девочка? Голова болит? — Сочувствие в голосе и непроницаемый взгляд.

— Мне гораздо лучше, спасибо. — Геро слегка смутилась: ей стало стыдно своего дерзкого поведения со старой женщиной. — И боль прошла.

— Обычно такие дела мы поручаем слугам. В будущем поступай так же. — Голос Клео был строг, но Геро понимала, что бабушка Дамиана читала ей нотацию для ее же блага. — Ты очень своенравная девушка. Дамиану следует покрепче держать тебя в руках. — На это Геро только улыбнулась. Клео отчитывала ее, чтобы не показаться слишком мягкой. — Если он не послушается моего совета, он еще с тобой намучается. — Потом она попросила внука проводить ее вниз, а у дверей добавила: — Девочка еще будет страдать от боли; приготовься к бессонной ночи, Дамиан.