Джоанна Троллоп - Любовь без границ

Известные актеры, дикторы и модераторы, футболисты и теннисисты обращались к Вивьен Пеннимэн, и никто не уходил с пустыми руками. Если где-то ожидалось открытие, расширение или рекламная кампания, очередному клиенту перепадал кусочек. Супермаркеты, гаражные и спортивные комплексы, центры релаксации и реабилитации — все шло в ход, все приносило плоды. В зависимости от текущей популярности клиента за двухчасовую тусовку ему предлагалась трех- или четырехзначная сумма минус десять процентов комиссионных. Некоторые (реалисты, сознающие эфемерность всякого успеха) относились к этому с юмором — таким удавалось произвести на публику известное впечатление, да и самим получить удовольствие. Другие (идеалисты, но с профессиональным подходом к вещам) воспринимали это как неизбежное зло и относились ко всему по крайней мере с достоинством. Третьи, увы, чувствовали себя униженными и оскорбленными, были не способны примириться с мизерностью суммы и еще меньше с тем, как она доставалась. Хью Хантер был как раз из их числа и до сих пор отчаянно противился визиту в агентство «Пеннимэн».

И вот намеченный Джулией разговор состоялся. Само понимание, сама нежность (никакой снисходительности, Боже упаси!), она тем не менее была неколебима. Хью был потрясен тем, какой твердой она умеет быть.

— Послушай, — говорила она, — когда возникает проблема, нужно не хандрить, а искать пути решения, и я предлагаю как раз такой путь. Если у тебя есть идеи получше, буду рада их услышать, но если нет, будь добр, выслушай мою.

И она мягко, ласково напомнила про Вивьен Пеннимэн.

— Я ее помню, — задумчиво произнес Хью. — Прехорошенькая была девчонка! Снималась в шоу с кучей таких же. Как-то забежали на студию всем кагалом, и, ей-богу, это было похоже на ходячий букет полевых цветов! Во время интервью их спросили, как они себе представляют будущее, и ответ был: лет через десять пригласите нас всех снова — глазам своим не поверите! Это было ужас как забавно… не из-за ответа, конечно. Просто в то время у нас была всего одна камера, которую таскали везде и всюду. Ну так вот, накануне шли съемки регаты в Соленте, оборудование было все забито песком, и турель поворачивалась с ужасным скрипом. Этот скрип записался и был потом слышен во время передачи!

Отвлечь Джулию от темы не удалось.

— Хью! — сказала она ласковым, ровным, взрослым тоном, каким говорила с расшалившимися близнецами.

— Ладно-ладно! Пойду. Не дави на меня.

— Я не давлю, а пытаюсь донести до тебя суть момента.

— Ты совершенно права, и я принимаю все твои доводы. Но, черт возьми, как больно, как мучительно трудно идти против собственных убеждений!

— Понимаю, Хью.

Хью подошел к стояку с вином, наполнил стакан, хорошенько отхлебнул и только тогда заговорил.

— Прошу тебя, — сказал он устало, — не будь такой ласковой, понимающей и благоразумной. Прошу тебя, прошу, дорогая моя Джулия… не будь, мать твою, таким совершенством!!!

С этим он покинул теплую, уютную кухню. Прямо со стаканом прошел в кабинет, устроенный в доме больше для проформы, сел перед шкафом и начал рыться в тридцатипятилетних наслоениях папок, разыскивая телефон агентства «Пеннимэн».

— А вот и Хью Хантер!

Вивьен поднялась из-за стола и раскрыла объятия под перезвон многочисленных браслетов. Годы превратили девушку, похожую на полевой цветок, в женщину с необъятным бюстом, литыми ногами и волосами неестественного оттенка. Она была в черном и жемчугах (малоподходящий наряд для раннего утра).

— Дорогой, дорогой Хью! Сколько лет, сколько зим!

Перегнувшись через стол, Вивьен приложилась к щеке Хью поцелуем, обдав его крепким ароматом духов и тем напомнив о шестидесятых годах и подружках с густо подведенными глазами.

— Привет, Вивьен.

— Какой ты имел успех!

— Как мило с твоей стороны говорить о моем успехе в прошедшем времени.

— Такое настроение, Хью, у нас тут не приветствуется. Я бы не согласилась принять тебя в число клиентов, не будь ты по-прежнему на коне. Кстати, тебе следовало обратиться ко мне еще несколько лет назад. Ну, я устрою своим сотрудникам! Предприимчивость — залог успеха, а они лишний раз не почешутся. Надо звонить, убеждать, объяснять людям, что это в их же интересах. Думать о будущем никогда не вредно, а некоторых нужно чуть не силой тащить к нам в агентство. Ну не глупо ли это? Хомяк, и тот копит орешки на зиму!

— О хомяках я не подумал, — буркнул Хью.

— А надо бы. — Вивьен окинула его таким взглядом, словно перед ней был племенной хряк. — Ну да ладно, у тебя все еще имеется большой потенциал. У тебя и у «Мидленд телевижн».

— Потенциал, который годится только для гаражей и супермаркетов?

— Увидим! — довольно резко ответила Вивьен, задетая его тоном, и нажала кнопку интеркома. — Я тебе предоставлю информацию, а ты уж сам решай, потянешь или нет.

Вошла девушка, очень оживленная, прелестная изобилием густых светлых волос. Она положила на стол кипу папок и отдельных листов, повернулась, заметила взгляд Хью и адресовала ему привычно лучезарную, но рассеянную улыбку — как случайному и малоинтересному гостю. Вивьен тем временем энергично щелкала клавишами компьютера.

— Можно идти?

Получив кивок, девушка вышла. Вивьен молотила по клавишам точно одержимая. Хью угрюмо смотрел ей на руки. Зазвонил телефон, но трубку сняли в приемной.

— Какая удача! — чуть погодя воскликнула Вивьен, не поворачиваясь от экрана. — Прямо как выигрыш в лотерею! Под Вольвергемптоном открывается новое поле для гольфа. Спонсор — японская автомобильная компания, и должна сказать, у них подлинный размах: тридцать шесть лунок, рельеф исключительный, дерн безупречный, оборудование высшего класса. Понятное дело, ленту перережет чемпион по гольфу, только этого мало. Нужен кто-то популярный у широкой публики: вставлять реплики, быть на подхвате — словом, задавать тон. — Она наконец повернулась. — Для тебя это проще простого, верно? Все расходы оплачиваются плюс три сотни за труды. — Выражение лица Вивьен, до сих пор профессионально-приветливое, резко изменилось. — А вот тут, Хью, клиенту полагается просиять улыбкой!

Джосс подумала, что это может быть только мисс Бачелор. Она так ее себе и представляла: внятная и раздельная манера речи, прямо как в дурацких черно-белых фильмах; жуткое пальто, устаревшее лет двадцать назад; чудовищная прическа. Не говоря уже о том, что покупала она сдобное печенье. Джосс понятия не имела, что такое существует, и, по правде сказать, думала, что сдоба — это что-то химическое.

— Попрошу также суп из бычьих хвостов, — сказала мисс Бачелор мистеру Пателю, бакалейщику. — Нет-нет, всего одну банку. Еще коробочку черной ваксы. И пинту молока.