Виктория Рутледж - Долгий поцелуй на прощание

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — вспылила Кэт. Она с завистью посматривала на пирожное и пыталась вспомнить все, что Джайлс говорил о ее худеньких плечиках. — Я не хочу заниматься этими глупыми, скучными курсами обучения по проталкиванию своих резюме. Но это не значит, что я не думаю о своей жизни. Я просто еще не решила.

Но тут, стараясь сформулировать доводы в пользу возвращения домой и поиска работы там, Кэт вспомнила мамин голос. Он говорил ей о режиме работы библиотеки. И ей стало плохо. Не так плохо, как при мысли о необходимости ездить на метро каждый день. Но гораздо хуже, чем в прошлом году. И дело не только в том, что она будет скучать по Джайлсу. «Почему этот день такой неудачный?»

— Не принимай это за критику, — произнес Джайлс. — Я просто считаю, что тебе надо попробовать, вот и все. Провести четыре месяца в Лондоне, пока я буду в Чикаго. Найти временную работу. А потом… — он замялся, — потом, когда я вернусь, мы… посмотрим.

Кэт быстро взглянула на него, а потом вновь на свою чашку. Что он имеет в виду? Станут жить вместе? Расстанутся? Кровь застучала в висках.

— Только шестнадцать понедельников, — добавил Джайлс. — Ты ведь можешь пережить шестнадцать понедельников?

Это был его коронный ход, которым он очень гордился.

— А как же мама? — несмело напомнила Кэт. — Она думает, что я вернусь домой. Майк в Лондоне. Я единственная могу проверить ее подготовку по истории. Она хочет, чтоб я ходила с ней в библиотеку.

«Эмоциональный шантаж. Не могу ее обидеть и тому подобное», — подумала Кэт. Хотя мама уже с конца второго курса каждый час намекала ей, что пришла пора птенцам покидать гнездо.

Джайлс вспыхнул.

— Знаешь, я говорил с ней. Она считает, что это отличная мысль. Она говорит, что тебе надо научиться стоять на своих ногах и пользоваться стиральными машинами.

— Еще бы ей этого не говорить, — пробурчала Кэт и постучала ложкой по столу.

Черт. Внезапно возвращение домой показалось ей очень привлекательным. Теперь — когда это, очевидно, уже невозможно.

Джайлс отхлебнул кофе и поморщился.

— Есть ли… — начала Кэт, но Джайлс, не отрывая от нее глаз, потряс головой и замахал официанту.

Тот подошел скользящей походкой:

— Да, сэр?

— Простите, но кофе холодный. Принесите, пожалуйста, горячий.

— Но он был…

Джайлс улыбнулся вежливо, но непреклонно. Кэт заерзала на стуле, надеясь, что никто этого не слышит.

— Послушайте, я не хочу об этом спорить. Если кофе холодный, на нем нет пены, аромат исчезает, и остается только горечь.

Официант слегка склонил голову и забрал чашку Джайлса.

Джайлс виновато улыбнулся Кэт.

— Прости. Настоящий эспрессо — как хорошее вино. Но он может быть отвратительным, если его неправильно приготовить. Да, мы с твоей мамой долго обсуждали твою поездку в Лондон на несколько месяцев. Она не сомневалась, что тебе это придется по вкусу, как утке вода.

Кэт вытаращила глаза. Она представила, как мама разговаривает с Джайлсом: возвышая голос, она делает странные заявления о своем совершенно нормальном семействе. «Как утке вода»! Ну и ну.

— Но где я буду жить? Жила бы, — поспешно исправилась Кэт. На ее лице заиграла улыбка, голос зазвучал громче. — Я ведь не могу жить в твоей квартире, пока тебя нет дома, не так ли? И никто из университетских не ищет компаньона, чтоб снять квартиру.

Кэт очаровательно передернула плечами. Несмотря ни на что, она надеялась, что Джайлс уже понял, каков самый очевидный ответ.

Куда там.

— Когда я говорил с твоей мамой, она сказала, что Майк и Лаура переехали в Клапам и у них есть свободная комната.

Принесли новую чашку кофе. Девушке показалось, что она видит на желтой пене плевок. Но она не винила официанта.

Кэт нахмурилась и тяжело дышала носом.

— Ах, прекрасно. Вы вдвоем обо всем договорились. Не хочешь сообщить мне еще что-нибудь? Тебе, кстати, еще не прислали по факсу мое свидетельство о рождении и справки о лечении зубов?

— Но, Кэт…

— Ты хоть иногда слушаешь, что я говорю? Я. Не. Хочу. Жить. В. Лондоне. Понятно? — негодующе проговорила она. — Я ненавижу, когда другие заставляют меня делать то, чего я не хочу.

Джайлс смущенно осмотрелся. Несколько любопытных взглядов уже обратились в их сторону. Он бы предпочел, чтоб Кэт не устраивала сцен в публичном месте.

— Хорошо, я это понимаю — он старался урезонить ее. — А ты должна понять, что чем бы я ни занимался, это будет здесь, в Лондоне.

— Только когда ты не в Чикаго. Или в Торонто, или в Тобаго, или в Москве, — ее голос становился все громче.

Джайлс не обратил внимания на эти слова и продолжал:

— И если я буду здесь, а ты намерена нести службу в библиотеке за двести миль отсюда, то что же будет с нами? — Он намеренно выделил это «с нами» и сжал ее руку. — Ты как будто думаешь, что только тебе одиноко, когда я в отъезде, — добавил он интимным шепотом.

Его большие голубые глаза сделали свое дело там, где консультации менеджеров наткнулись на каменную преграду. Счастливая Кэт позволила себя поймать, как рыбешку. В который раз.

— Кэти, попытайся выдержать эти несколько месяцев, ради меня, — Джайлс попробовал улыбнуться. — Ты еще не знаешь — вдруг тебе понравится.

Кэт закрыла глаза рукой. Прядь волос упала ей на лицо. Поток противоречивых эмоций захватил ее. Больше всего на свете она хотела быть с Джайлсом, но только если ради этого не надо жить в этом недружелюбном, чужом городе. Да еще с братом, который до сих пор при каждом удобном случае пугает ее пластмассовыми насекомыми. И с невесткой, у которой неонацистские замашки и не одна, а целых две цветные головные повязки. Кэт чувствовала, как в душе поднимается новый мятеж.

— Меня прижали к стенке. Вы словно… подстроили засаду! — пробормотала она, прижимая волосы к лицу.

Желудок ее заурчал на весь зал. Все эти дни казались нереальными. Поездка в автобусе словно осталась в прошлой жизни. Как в кошмарном кино. Но если Джайлс предлагает нечто большее, дразнит ее обещанием… чего? Мысленно Кэт кричала: «Я тебя люблю! Разве ты не видишь, как я тебя люблю?» Но ее губы не двигались.

— Лучше всего — сразу окунуться во все это с головой, — весело сказал Джайлс.

Он обрадовался, что все пошло так, как он ожидал, и принялся делить шоколадное пирожное с трюфелями на четыре части.

Услышав внезапную перемену в его голосе, Кэт откинула назад голливудскую гриву волос. К ее смущению, прежде всего она увидела любопытные взгляды дам за соседними столиками и только затем — глаза своего друга. Он сосредоточенно делил пирожное на равные кусочки. Вот оно что. Раз она сдается и делает, что ей велят, он может не обращать на нее внимания?