Ксения Беленкова - Летняя Love story

Я тоже была рада оказаться на даче. Может, я патриот, или просто подмосковная природа мне дороже турецкой, а бабушкин стол вкуснее шведского.

Моросил дождь. Настроение у меня было ностальгическое. Я задумчиво сидела на крыльце. Как говорит бабушка: «Я сидела на крыльце с выраженьем на лице. Выражала на лице, что сижу я на крыльце». Капли дождя барабанили по водостоку, яблоня шелестела мокрыми листьями, кусты смородины блестели краснеющими ягодами. Солнечные лучи выглядывали из-за тяжелых серых туч и весело играли в считалки на заборе – красота, романтика!

Вдохновение щекотало рифмы в моей гениальной голове. Я зашептала себе под нос:

От забора до забораНет смешнее разговора,Чем веселая беседаСолнца и дождя-соседа!

Надо записать, пока не забыла. Потомки должны знать, с каких строк начинался мой путь к славе великого русского поэта.

На крыльцо вышел дед.

– Ох, и грибов завтра будет! – мечтательно вздохнул он. – Сонька, айда утром в лес!

31 июля

Я обожаю ходить с дедом за грибами!

Ранним утром, когда даже бабушка еще спит, мы тихонечко выходим из дома. Лес у нас за поселком небольшой, волков не встретишь. Раньше там водились кабаны, зайцы и лоси, но и их давненько никто не видел.

Мы пробирались между колких елочек, под толстостволыми ветвистыми дубами. Осинки шептали березкам: «Вот и Соня пришла!» Я всегда разговариваю с лесом, ведь самые хорошие грибы он дарит только близким друзьям. Я шепчу: «Лесок, лесок, подари мне грибок!» Потом смотрю – на пригорке то ли листочек, то ли шляпка мелькает. Раздвигаю траву, а оттуда мне улыбается боровичок на толстой ножке!

Дед всегда ворчит: «Что ты мечешься по лесу, как российский футболист по полю, – резво и бессистемно? Надо ходить медленно, смотреть внимательно. Сто грибников мимо пройдет, а сто первый найдет!»

Домой мы возвращались с полной корзиной белых, подберезовиков, подосиновиков, моховиков, лисичек и кучей веселых сыроежек. Благородные грибы бабушка засушит или заморозит, а сыроежки и лисички пойдут на жарку.

Нас провожали гордые мухоморы – до чего ж хороши, гады, глаз не оторвать от красных шляпок! А вот скоро пойдут опята, есть у меня в лесу парочка тайных пней… В конце лета меня из леса за уши не вытащишь…

Август

1 августа

Как же быстро пролетает лето! Уже август.

В начале июня каникулы кажутся бескрайними, но август диктует свои правила: машет первым пожелтевшим листом и шепчет: «Солнцева, спеши отдыхать!»

А бабушка с дедом поспешили покупать подарок на свадьбу воссоединившимся Галопову и вдове адмирала.

– Соня, остаешься за сторожа. Будь умничкой, из дома не выходи! Мы можем на тебя положиться? – строго спросила бабушка.

– Бабуль, если ты думаешь, что я повешу на калитку табличку «Никого нет дома, заходите, телевизор на террасе, деньги под подушкой», а сама отправлюсь кататься по поселку на велосипеде пьяная и голая, то ты преувеличиваешь мои возможности как минимум наполовину, – серьезно ответила я.

Дед многозначительно помахал перед моим носом замком. Обычно он любит шутки, но только не перед предстоящей поездкой по магазинам – в такие моменты дед напрочь лишается чувства юмора.

Тогда я отрапортовала:

– Софья Солнцева пост приняла!

Дед удовлетворенно фыркнул мотором, и они с бабушкой до вечера скрылись в клубах дорожной пыли и выхлопных газов.

А я набрала мисочку красной смородины и весь день читала в тени яблонь. Несварение мне обеспечено!

2 августа

О дачных туалетах можно говорить долго и поэтично.

Обычно они скапливаются кучками по две-четыре штуки в углах примыкающих друг к другу участков, и вся светская междусоседская жизнь протекает именно там.

Возвышающиеся над забором говорящие головы восклицают:

– Доброго здоровья, погоды нынче стоят изумительные!

– И вам того же, действительно – чудные деньки!

И так они это непринужденно восклицают, будто вышли всего лишь прогуляться на свежем воздухе… в шесть часов утра… вприпрыжку… скрежеща зубами…

Выбравшись к обеду из туалета, я пошла к Кузькиной и выслушала перечень всех произошедших в мое отсутствие событий.

Машка до сих пор встречается с Бурундуковым. Бубенцов уехал с родителями в Египет. Пашка с нетерпением ждет моего возвращения (тут Кузькина состроила таинственную гримасу и на мои дальнейшие «почему» не отвечала).

– Завтра утром подходи к моему участку, сама все увидишь! – торжественно заявила Маша.

3 августа

Утром я стояла напротив участка Кузькиных. Надо сказать, погода не радовала – накрапывал противный дождик. Но любопытство было превыше беспокойства о собственном здоровье.

Вскоре подошел Пашка, деловито крутя железную цепочку на руке и, казалось, полностью сосредоточившись на этом процессе.

– Ну, наконец-то вернулась! А где наша вездесущая Кузькина? – пробурчал Поляков и небрежно опустил на дорогу тонкую ниточку слюны.

Я еще толком не успела выразить недовольство столь прохладной встречей, как к нам выскочила Машка. Она демонстративно чихала и шмыгала носом.

– Привет, ребята! – прогундосила подружка. – Я сегодня никак! Простудилась… Идите без меня!

Я откровенно ничего не понимала, хотя болезнь Кузькиной вызывала у меня недоверие, как и Пашкино расстройство по данному поводу. Тоже мне сельский драмкружок на выезде! Но любопытство зазудело во мне еще сильнее, призывая следовать за Пашкой.

– Куда мы идем? – поднывала я, хлюпая по лужам вслед за Поляковым.

Пашка молчал с раздражающим видом превосходства. Мы вошли в лес, миновали березняк и протиснулись мимо ряда молодых елочек.

– Смотри! – сказал Пашка, раздвигая еловые ветки и пропуская меня на небольшую полянку.

Посреди полянки стоял шалаш. Он был неаккуратно, но плотно сложен из легко гнущихся веток осины и орешника, а сверху прикрыт еловым лапником.

– Это наш штаб! О нем только я, Машка и Бурундуков знаем. Сами построили! Здесь в любую погоду можно тусоваться – проверено. Ветки дождь не пропускают, а землю мы сеном устелили – тепло и мягко!

Пашка затянул меня в шалаш – там действительно было довольно уютно и сухо. Помещение штаба позволяло свободно разместиться четверым. Поляков кинул свою куртку поверх сена, и мы уселись на ней.

– Сонь, – прошептал Пашка, теряя надменно-демонический вид и краснея, – ты прости меня за Лизку, я ведь назло тебе с ней хороводился. За тобой этот прощелыга Бубенцов таскался, как привязанный, и я бесился дико!

Пашка обнял меня рукой за плечо и посмотрел так виновато, что я забыла все обиды, могла лишь глупо улыбаться. Он наклонился и почти коснулся губами моих губ. Но в тот момент совсем недалеко от нашего убежища раздался кашель.