Пола Сторидж - Желтая долина, или Поющие в терновнике 4

А неутомимый проводник, видимо привыкший к такой ходьбе, бодро шел впереди. Время от времени Антонио останавливался и, дергая головой в нетерпении, послушно ждал, пока его спутник догонит его. Он все время смотрел на Патрика с нескрываемым любопытством, будто бы рассматривая какое-то редкое насекомое – во всяком случае, так казалось ему самому. Иногда он даже осторожно трогал его его плечо, как бы проверяя, жив ли он еще…

– Сколько? – спросил Патрик пересохшими губами; язык тяжело ворочался во рту.

Лодочник улыбнулся.

– Уже совсем, совсем близко – какой-нибудь час, и все…

Это звучало как настоящее издевательство, но Патрик, понимая, что ничего сделать не может, да и не в силах сопротивляться, не возражал.

– Еще какой-нибудь час…

Проводник повторял так все время и вновь растворялся в тумане, начинавшем обволакивать его фигуру. Патрик поднимал глаза к небу, стараясь хоть немного передохнуть от слепящего тумана, от постоянной необходимости вглядываться в темноту, обступавшую со всех сторон.

Звезд становилось все меньше.

Почти рассвело.

Даже потом, вспоминая этот страшный переход, Патрик не мог дать себе отчет сколько же времени они прошли таким образом – час, два, десять?

А может быть – целую вечность?

Да, скорее всего, именно так – никогда еще время не тянулось для него так мучительно, так страшно долго, никогда он еще не был до такой степени измотан.

Очень болели ноги.

Вытащить ногу из зарослей колючек – и опустить на шипы, в острую боль. Вновь открыть глаза. Впереди – горы, звезды и проводник. Патрик спросил:

– Откуда у тебя берутся силы?

Проводник хитро улыбнулся.

– А я привыкший… Я ведь родился здесь, на севере, и прожил всю жизнь. Кстати, приятель, а ты откуда родом – судя по всему, ты вроде бы ирландец? – почему-то некстати принялся задавать вопросы проводник. – Из Ольстера или из самой Ирландии? Кто твои родители? А дети у тебя есть? А сколько?

Патрик только вяло улыбнулся в ответ – своим мыслям.

Спустя несколько шагов проводник резко остановился, обернулся и, осмотревшись, склонился над своим спутником, словно рассматривая какой-то очень маленький, трудноразличимый для глаза предмет.

Патрик, с трудом облизав пересохшие губы, глухо прохрипел:

– Где же автострада?

Проводник поднял вверх палец – длинный, скрюченный, с грязным кривым ногтем.

– Здесь рядом, какой-нибудь час – и все, – снова, в который раз за эту бесконечную ночь ответил лодочник.

Неожиданно впереди послышался собачий лай. Протяжно замычала корова. Гулкое мычание разносилось в воздухе, как звук трубы.

Теперь О'Хара был измотан настолько, что уже ничего больше не хотел – только отдохнуть хотя бы полчасика. Идти дальше не было сил. Голова раскалывалась от боли, гудела, как колокол, язык не слушался его, он ворочался во рту, словно комок наждачной бумаги.

– Вода! – воскликнул проводник, указывая на родник в нескольких футах от себя.

Патрик, с трудом доковыляв до источника, умылся, попил прохладной солоноватой на вкус воды. Жжение и сухость во рту от вареного картофеля быстро прошли.

– Зверски устал, – сказал он, опускаясь на огромный валун.

– Да, да, я понимаю.

– Еще долго?

Лодочник как-то неопределенно кивнул в ответ и произнес глухо:

– Ничего, скоро, скоро…

О'Хара посмотрел на часы – была уже половина шестого утра.

Вода родника звонко журчала, будто бы посмеиваясь над его усталостью.

Неожиданно проводник предложил:

– Можешь немного вздремнуть… Так сказать – перед решающим рывком.

Патрик, кутаясь в летнюю куртку, как-то безразлично возразил:

– Но ведь здесь холодно… Я наверняка окоченею, замерзну.

Тот улыбнулся.

– Я дам тебе укрыться.

С этими словами лодочник предупредительно протянул своему измученном спутнику длинный засаленный плащ из грубой материи.

О'Хара начал терять терпение:

– Долго ли еще идти?

– Да нет. Автотрасса там, вон за тем склоном, – ответил проводник и показал на горы, седеющие вдали в лучах восходящего солнца. – Еще немного, и ты сам услышишь гул машин. Теперь утро, и машин будет наверняка много, Я помогу тебе устроиться в одну из них.

– Как, неужели еще там много осталось? – запротестовал Патрик.

Проводник только неопределенно пожал плечами – мол, что могу сделать?

И Патрик повалился на землю.

Антонио, подойдя к беглецу, небрежным жестом накинул на него сверху свой грязный плащ и произнес, как показалось О'Харе, с показным сочувствием:

– Ты очень утомился, бедняга. Такой тяжелый переход, да еще с непривычки… Спи, а я посторожу твой сон… Ни о чем не думай – тебе надо хорошенько отдохнуть. Не тревожься, приятель, все будет хорошо…

Уже засыпая, Патрик спросил:

– Как тебя зовут?

– Я же говорил – Антонио… Антонио Криккет. К твоим услугам, приятель.

Патрику показалось, что после этих слов лодочник как-то криво ухмыльнулся.

– А тебя?

Беглец сделал вид, что не расслышал вопроса – действительно, а зачем этому типу знать его имя?

И вновь Патрику показалось, что на лице лодочника проскользнула какая-то зловещая усмешка.

А может быть, просто показалось? Как бы то ни было, но О'Хара был просто не в состоянии думать об этом…

Сквозь смеженные веки Патрик будто бы различил, как Антонио неспешно уселся на большой плоский камень как раз напротив его. О'Харе почему-то показалось, что какая-то легкая воздушная дымка, подобная нимбам на фресках работ старых мастеров с изображение святых, окутывала голову лодочника.

Антонио вынул из дорожной сумки две картофелины, одну протянул Патрику.

– Хочешь?

Тот отрицательно мотнул головой.

– Нет, спасибо.

Положив картофелины к себе на колени, Антонио равнодушно сказал:

– Ну, смотри…

Лодочник принялся за свой нехитрый завтрак. Взгляд его был неподвижен и устремлен куда-то вдаль – в сторону автострады. Его фигура, маленькая и сухая, застыла – казалось, будто бы ледяной ветер и холод за тысячелетия высекли ее из гранита.

Патрик свернулся клубком под его грязным плащом и укутался еще теснее. Он никак не мог унять дрожь, охватившую его, по телу то и дело пробегали волны озноба.

– Ты, наверное, сильно болен, приятель? – услышал О'Хара незнакомый, как ему самому показалось, голос, звучавший как-то совершенно мертво и обезличенно – будто бы со стороны.

Беглец попытался ответить, что нет, мое все в порядке, но на это уже не хватало времени: он знал, что должен сию минуту вскочить на ноги и шагать, шагать, шагать, пока не достигнет желанной автотрассы.

А что будет там?