Симона Элькелес - Правила притяжения

Я матаю головой из стороны в сторону и он вздыхает, но не возражает, когда я занимаю свое место. Как бы мне хотелось, чтобы прозвенел звонок, и я смогла спрятаться в женском туалете. Я так зла на себя за то, что позволила им так меня достать.

В течение следующих двадцати минут мистер Фури вызывает остальных студентов читать свои работы. Я продолжаю смотреть на часы, молясь о том, чтобы минуты текли быстрее.

Как только звенит звонок, я хватаю свои учебники и практически вылетаю из класса. Мистер Фури зовет меня, но я притворяюсь, что не слышу его.

— Киара! — говорит Тук, хватая меня за локоть и разворачивая к себе лицом.

Дурацкая слеза стекает по моей щеке.

— Я хочу побыть одна, — выдавливаю я из себя и убегаю дальше по коридору.

В конце коридора — лестница, которая ведет к раздевалке, которую используют команды соперников во время соревнований. Никто не использует ее в течение дня, и от одной мысли о том, что я могу быть одна и не клеить себе на лицо притворную улыбку, мне становилось легче. Я знаю, что опоздаю на следующее занятие, но Миссис Хадден обычно не проверяет посещаемость, но даже если я ошибаюсь, мне все равно. Я не хочу, чтобы все видели меня, как эмоциональную размазню.

Я толкнула дверь в раздевалку и опустилась на одну из скамеек. Вся энергия, которую я использовала, чтобы сдерживать себя оставшиеся минуты класса, покинула меня. Как бы мне хотелось быть сильнее, и не принимать близко к сердцу то, что обо мне думали люди. Но я не такая сильная, как Тук. Или Медисон.

Мне бы так хотелось просто быть уверенной в себе Киарой Уэстфорд, даже со всеми этими проблемами с речью.

Прошло минут пятнадцать, прежде, чем я подошла к раковине и взглянула в свое отражение в зеркале. По мне было видно, что я плакала. Или, возможно, сильно простыла. Я намочила несколько бумажных полотенец и приложила к глазам, пытаясь уменьшить красноту и опухоль. Через несколько минут я выглядела лучше. Никто не узнает, что я только что плакала. Я надеюсь.

Дверь в раздевалку открывается, напугав меня.

— Тут кто-нибудь есть? — кричит один из уборщиков.

— Да.

— Тебе бы лучше пойти на урок, потому что полиция здесь. Они проверяют школу на наркотики.

Глава 11

Карлос

На биологии, Шевеленко заканчивает лекцию о доминирующих и рецессивных генах. Она заставляет нас рисовать квадратики и говорит нам составить различные сценарии об особенностях цвета глаз у человеческих отпрысков.

— Ко мне сегодня собираются прийти пара друзей, — говорит Рам, пока мы работаем. — Хочешь присоединиться?

Для богатенького чувака, Рам вполне нормальный пацан. За последнюю неделю, она дал мне свои конспекты за те две недели, что я пропустил, и его истории о катании на лыжах прошлой зимой, просто живот надорвать от хохота.

— A qué hora? [32] — спрашиваю я.

— Около шести. — Он вырывает лист из своей тетради и начинает писать на нем. — Вот мой адрес.

— У меня нет машины. Это далеко?

Он переворачивает листок и протягивает мне ручку.

— Нет проблем, я заеду за тобой. Где ты живешь?

Пока я пишу на листе адрес Алекса, Шевеленко подходит к нашему столу.

— Карлос, ты переписал информацию предыдущих занятий у Рамиро?      

— Да.

— Хорошо, потому что на следующей неделе будет тест. — Она раздает нам таблицы для повторения, когда из колонки по школе разносятся пять коротких гудков.

Кажется, весь класс одновременно вздохнул от удивления.

— Что это? — спрашиваю я.

Рам выглядит шокированным.

— Черт, чувак. Мы заперты.

— Заперты?

— Если это какой-то придурок с пушкой, я прыгаю в окно, — говорит другой ученик, по имени Джон. — Вы, пацаны, со мной?

Рам закатывает глаза.

— Чувак, это не кто-то с пушкой. Это были бы три длинных гудка вместо пяти коротких. Это проверка на наркотики. И, видимо, это что-то серьезное, потому что я ничего об этом не слышал.

Джон кажется рад.

— Позвони своей маме, Рам. Спроси, если она знает, что происходит.

Проверка на наркотики? Я надеюсь, что Ник Гласс не принес свое пу-пу ассорти наркоты с собой в школу. Я смотрю на Медисон, которая опоздала в класс. Она достает из сумки свой телефон и начинает кому-то строчить сообщения под лабораторным столом.

— Успокойтесь, — говорит Шевеленко. — Большинство из вас проходили через это раньше. Если вы еще не угадали, мы заперты. Никто не может покинуть здание школы.

Медисон поднимает руку.

— Могу я выйти в туалет?

— Извини, Медисон.

— Но мне, правда, нужно сходить! Я обещаю, я быстро.

— Правила есть правила, и в них сказано, что в коридор выходить нельзя. — Шевеленко смотрит на свой компьютер. — Используйте это время, чтобы подготовиться к тесту в следующую среду.

Пятнадцать минут спустя, полицейский стучит в дверь Шевеленко.

— Кого, ты думаешь, поймали? — шепчет парень по имени Франк, когда наша преподавательница разговаривает с полицейским за дверью.

Рам поднимает руки.

— Не смотри на меня, чувак. Я не рискнул бы быть выкинутым из команды по футболу. Кроме того, моя мама сама бы меня арестовала, если бы обнаружила, что я делаю что-то незаконное.

Шевеленко заходит обратно в класс.

— Карлос Фуэнтес, — говорит она громко и четко.

Carajo! [33] Она назвала мое имя.

— Да?

— Иди сюда.

— Чувак, тебя запалили, — говорит Франк.

Я подхожу к Шевеленко, и все, что я вижу, это ее усы, двигающиеся вверх-вниз, когда она говорит: — Кое-кто хочет с тобой поговорить. Следуй за мной.

Я знаю, что весь мой класс по биологии знает, зачем меня позвали. Но дело в том, что у меня нет наркотиков ни в карманах, ни в шкафчике. Может, они узнали, что я приехал из Мексики, и теперь хотят меня депортировать, но я родился в Иллинойсе и я гражданин Америки.

В коридоре ко мне подходят двое полицейских.

— Ты Карлос Фуэнтес? — спрашивает один из них.

— Ага.

— Можешь показать нам, где твой шкафчик?

Мой шкафчик? Я пожимаю плечами.

— Конечно.

Я иду в сторону своего шкафчика, policía[34] следует за мной так близко, что я затылком могу чувствовать их дыхание. Я поворачиваю за угол и вижу полицейскую собаку, гавкающую на мой шкафчик.

Что за черт?

Собаке приказывают сесть рядом с тем, кто держит поводок.

Мистер Хаус также здесь.

— Карлос, это тот шкафчик, что был отведен тебе? — спрашивает он меня.