Ксения Беленкова - Свидание у Средиземного моря

– Все верно, – закивала тетя Маша. – Только Кейсария – это резиденция римских властителей. А они были язычниками.

Дальше раскинулся ипподром, и Ане даже в какой-то миг показалось, будто она слышит топот копыт и гул толпы. Лошади неслись, обгоняя друг друга, и пыль стояла столбом. Но это был всего лишь шум прибоя, что нашептывал берегу о его далекой юности.

Развалины древних бань теперь сами подставляли щербатые плиточные узоры весеннему солнцу, чтобы согреть свои каменные стены. Единственное место в Кейсарии, которое дышало жизнью по сей день, – это древний театр. Его развалины использовались для проведения современных концертов. Над сценой висели софиты: здесь, среди руин, выступали модные певцы. Сюда стекалась молодежь, называя это место нежно и коротко – Амфи.

Мимо бродили экскурсии, щелкали вспышками фотоаппараты – люди тянулись к истории, будто она хранила какие-то неведомые тайны вечности. Эти камни многое повидали. Вероятно, знавали самого Понтия Пилата, а быть может, даже Иешуа – Булгаковский Иисус оставил свои следы на этом песке. Но земля не может сохранить даже тень ушедшего, отчего же всех так влекут безмолвные руины? Иногда Ане казалось, что она уже близка к разгадке, но потом снова ничего не понимала – не лучше ли идти вперед, чем копаться в прошлом? Наверное, это и привлекало ее больше всего – вопросы, которые хотелось задавать себе здесь.

И вдруг резкий телефонный звонок прервал ее размышления – он будто за уши тянул в настоящее, современное, бытовое. Это трезвонил Мишкин мобильный, и Аня бросила на него недовольный взор – разрушить такой момент единения с историей!

– Привет, Илюх! – обрадовался Мишка. – Мы уже скоро домой. Погуляем вечером?

У Ани вдруг дыхание перехватило, будто это она, а не братец слышит бархатный голос Ильи. Мишка же почему-то вдруг нахмурился, а потом уставился на Аню, словно она только что слопала последний кусок его любимого пирога. Аня даже поперхнулась, так явно это представила, и закашлялась.

– Хорошо, только позже, – явно без всякого удовольствия соглашался с чем-то Мишка. – Пожалуйста.

Последнее слово благодарности вылетело – сухое и острое. Мишка сбросил вызов, кажется, еще до того, как Илья понял, что разговор закончен.

– Ты чего такой серьезный? – Мира взъерошила брату затылок.

– Отстань от него, – вмешалась Лиля. – Что сказал Илья?

– Ничего, – огрызнулся Мишка. – Вот пристали…

– В обратный путь! – тетя Маша обняла сына за плечи и мягко развернула в направлении машины.

Спорить с матерью он не стал, и перепалку с сестрами пришлось отложить до лучших времен.

Обратный путь был легкий и тихий – машина будто плыла по дороге. Сестры спали. Даже Мишка притворялся спящим, но Аня видела в зеркале, как он периодически прищуривается, будто вынашивая злые мысли. Лишь за окном все было по-прежнему безмятежно. Аня опустила стекло, и ветер пустился шептать что-то ей в ухо – низко, бархатно. Перед глазами стоял Илья, Аня тоже заснула…

Дома Мишка сразу прошел в свою комнату, зачем-то хлопнув дверью. Ане показалось, что ударили ей прямо по лбу, так как в тот момент она проходила мимо. Но лезть к брату совсем не хотелось – видимо, его одолел переходный возраст. Что это такое, когда тебе вот-вот исполнится тринадцать, Аня знала. Чувствуешь себя настоящим вулканом накануне извержения – так и трясет!

Дядя Лева встретил семью теплым ужином.

– Сегодня цимес вышел – пальчики оближете! – рекламировал он свое блюдо.

Аня же так и застыла перед кастрюлей на плите – никогда еще цимес не был так близок. И она почти что готова была сказать, что представляла его себе совсем иначе. Это жаркое состояло из мяса, моркови и чернослива и пахло так сладко, будто десерт. Дядя наполнил тарелки всем домашним, и только тут Аня поняла, насколько проголодалась.

– Я и не знала, что цимес такой вкусный! – хвалила она.

А сестры хихикали и перемигивались.

– Конечно – это объеденье, – гордился своим шедевром дядя Лева. – А знаешь, что значит слово «цимес»?

– Нет, – Аня удивилась. – А разве оно что-то значит?

– Если мы говорим «цимес», подразумеваем «то, что надо», – говорил дядя. – «Самое лучшее!»

– Ты не знала? – удивилась Мира.

Аня покачала головой. А ее дружок, оказывается, был задавакой! Бабушка говорила Ане, что цимес – это овощное блюдо еврейской кухни, но вот про значение слова никогда не упоминала. Сколько всего интересного, оказывается, можно узнать вот так запросто – за семейным столом.

– Никто не забыл, что завтра мой день? – спросил дядя. – Мы едем в Иерусалим! И тут уже я никому не позволю сопроводить Анюту – только сам! Выезжаем ранним утром. Так что всем советую лечь спать непоздно.

– Можно я не поеду? – пробурчал Мишка.

Он ковырял ложкой в тарелке и, кажется, не съел и куска мяса.

– Отказы не принимаются, – дядя Лева серьезно посмотрел на сына. – Перед сном зайди ко мне в комнату.

Мишка тяжело вздохнул, будто ему на плечи лег непосильный груз: очевидно, ему предстоял откровенный разговор с отцом. А это порядком напрягает, особенно если эта беседа нужна папе, но не сыну. Мишка же сейчас, несомненно, был уверен, что не хочет ни с кем разговаривать.

Аня уже ложилась спать, когда на диван шлепнулся ноут.

– Еще по Цимесу? – улыбалась Мира. – Ну давай! Вдруг в этот раз получится, все к тому.

И Аня отмахнула крышку, даже не зная, чего хочет больше: чтобы эта история закончилась поскорее или же чтобы продолжалась дальше? Но не успела собраться с мыслями, как в окошке сообщений выскочило:

«Куда пропала?»

– Он вернулся! – завизжала Мира, которая бесцеремонно следила за перепиской.

Лиля тоже не сдержалась и уставилась на экран. И тут же выскочила новая фраза, набранная только что:

«Привет! Что случилось? Где ты была?»

И тут Аня неожиданно ответила вопросом на вопрос:

«Ты был в Яффо?»

Но Цимес отвечал, что сообщение о Яффо до него не дошло. Что он переживал, не понимая, куда Аня пропала. Что и не думает обижаться и продолжает мечтать о встрече.

«Давай завтра!»

Это предлагал он. Аня же понимала, что от Иерусалима ей не отвертеться. Пришлось снова отложить свидание. Так значит, молодой человек в салоне Мейслера был не Цимес? Казалось, она так и вернется в Москву, не повидав «самое лучшее»…

Глава 8

Иерусалим

В Иерусалим они отправились вчетвером. Мишке каким-то образом удалось уговорить отца оставить его дома. Кажется, они с тетей Машей должны были заняться какими-то важными приготовлениями, но пока скрывали, к чему именно.

Дядя Лева был в приподнятом настроении, казалось, это он впервые сейчас увидит Иерусалим, а не Аня. Мира и Лиля, разбуженные чуть свет, теперь спокойно посапывали и не слышали папину лекцию.