Татьяна Тронина - Принцессам зеркала не врут

– Да ты что, Мусенька! – всплеснула руками Оля. – Я же…

– Ты, ты! Ты только о своем Никите и думаешь, какой он необыкновенный.

Оля с раскаянием вздохнула, но тут Муся неожиданно сменила гнев на милость:

– Ладно, не бери в голову. Это я так. На самом деле меня знаешь, что волнует? Меня мама на целое лето в пансионат отправляет со своей сестрой, тетей Васей.

– Васей?

– Ну да, Василисой ее зовут. Василиса на работу туда устроилась, поварихой, и персоналу сказали, что можно взять с собой по одному ребенку, если у кого есть. У тети Васи только сын, он сейчас в армии, так вот она и решила меня взять с собой. Мама так обрадовалась! – Муся смахнула с глаз очередную слезу. – «Совершенно бесплатно!» – передразнила она. – А того не понимает, что я в этом пансионате ни с кем не смогу познакомиться, у меня характер такой. Все лето прохожу одна, как идиотка.

– Да, это очень печально, – сказала Оля. – Тем более что я надеялась, что ты хотя бы в августе будешь в Москве. Бабушка, конечно, затащит меня на дачу. А мы бы с тобой в августе столько всего могли придумать!

– И не говори! – махнула рукой Муся. – К тому же этот пансионат далеко находится, там желудочно-кишечных больных лечат. Какой-то минеральный источник, что ли. Там и детей-то, наверное, не будет!

– Ладно, ты мне письма писать будешь, – сказала Оля.

– А ты ответишь?

– Конечно! А ты будешь мне ошибки исправлять – так я, глядишь, и в отличницы выйду!

У Муси были проблемы с алгеброй, но по русскому языку она всегда получала пятерки.

Они проходили мимо учительской, и краем уха Оля услышала, как директриса ругает кого-то:

– Это безобразие! Вечно у вас посторонние люди ходят, а сейчас обстановка такая серьезная. У вас под носом бомбу пронесут, вы и не заметите! Что? К какой сестре? Из какого класса? А вы и верите! Да вам что угодно могут сказать, вы всему поверите! Ладно, чтобы в последний раз.

– Чего это она? – спросила Оля.

– Известно чего. Боится всяких терактов. Охранника песочит. Сейчас все на этих террористах помешались. Вот недавно нам пришло письмо из Нижнего Тагила, так папе показалось, будто в нем что-то пересыпается.

– Белый порошок?

– Да никакого белого порошка в нем не было, это какая-то очередная родственница вышла замуж и поселилась в Нижнем Тагиле, с майскими праздниками нас поздравляла!

– А помнишь, перед Новым годом сколько раз занятия отменяли, с собакой тут ходили, бомбу искали?

– Это какому-то хулигану, вроде Фещенко, делать было нечего.

– Нет, Фещенко бы не додумался.

На алгебре начались неожиданности.

Людмила Савельевна быстро раздала контрольные.

– Я очень недовольна, – как всегда, сказала она. – Такое впечатление, будто все растеряли свои мозги перед каникулами. О чем вы думаете?

Все в классе вздохнули. Каждый думал о своем, но действительно невозможно было сосредоточиться перед летними каникулами, думалось только о них.

– Римма Денисяк, конечно, меня порадовала, – строго продолжила математичка. – Молодец! Вот за кем будущее.

Оля сбоку увидела, как Денисяк краснеет и хмурится. «Чем это она недовольна? Ее же хвалят!»

– Она же Крупская у нас! Все знает! – сердито прошептал сзади Ежов, которому поставили три с минусом.

Денисяк, будто услышав его слова, вздрогнула и отвернулась.

– У меня четверка! – радостно прошептала Муся, толкая локтем свою соседку по парте.

– Что? – рассеянно переспросила Оля.

– Я же говорю – у меня четверка! Правда, с двумя минусами, но это ерунда, ведь в журнал-то пойдет только она.

– Людмила Савельевна! – подняла руку Оля. – Вы мне мою контрольную не отдали.

– Ковалева? А ты мне ее и не сдавала, по-моему, – хмуро сказала учительница. – Ну да, я все сейчас раздала. В чем дело? Разгильдяйство какое! Каткова и Вишневецкая, то, что вы там сочинили на своей последней парте, никуда не годится. Переписывать смысла нет, впрочем, произведем сейчас разбор полетов.

«Разбором полетов» Людмила Савельевна называла работу над ошибками.

– Что за ерунда! – прошептала Оля с отчаянием. – Я же сдавала! Муся, ты помнишь, я же вместе с тобой сдавала?

– Ковалева, тише! Не смогла справиться, так хоть теперь не мешай!

– Но я же… – Оля хотела что-то сказать, но вместо этого махнула рукой. Потерянная контрольная работа, конечно, решающей роли не играла (у Оли и так проблем с алгеброй не было), но тем не менее все это было очень неприятно.

Во дворе, когда уже начинало темнеть, Оля нос к носу столкнулась с Эльвирой.

– Элька! – восхищенно воскликнула Оля. – А меня мама в круглосуточный за хлебом отправила. Как ты хорошо выглядишь! Что это на тебе?

– Это так модно сейчас, – улыбаясь от удовольствия, произнесла та. – Небольшая рубашечка из шифона, а сверху маечка такая на тоненьких бретельках, наподобие топика.

– Да я вижу!

– Нет, ты понимаешь, смысл в том, что майку надо надеть именно сверху, а не под рубашку.

– Класс!

– Я, конечно, думаю, что все это на один сезон, – следующим летом еще что-нибудь придумают, но все-таки уговорила предков купить мне это. Целая куча денег – в универмаге покупали, а не на рынке.

– Да! – с тоской вздохнула Оля, думая о том, что ей надеть на следующее свидание с Никитой. – И брючки какие симпатичные…

– Джинса с лайкрой, клеш от колена. Именно от колена, а не от бедра, как еще недавно носили.

– Элька, ты красавица!

– Стасу тоже понравилось. – Неожиданно беззаботная улыбка слетела с Элиного лица – она словно вспомнила о чем-то печальном.

– Вы что, поссорились?

– Нет, мы не ссорились. Просто он перестал меня провожать до дома, мы прощаемся возле метро, дальше он не идет. Это из-за Фещенко.

– Ох уж этот Фещенко! – Оля с негодованием погрозила кулаком соседнему дому, в котором уже зажглись электрическим светом окна. – Ну ничего, скоро его в армию заберут.

– Скоро! – скептически воскликнула Эльвира. – Еще целых два года ждать. Нет, даже три.

– Может быть, стоит пожаловаться нашему участковому на Фещенко? – решительно предложила Оля.

– Я уже ходила к нему. Такой пожилой дядечка, с усами – то ли Нечипоренко, то ли Никифоренко, и знаешь, что он мне сказал?

– Что?

– Что Борис Фещенко хоть и трудный подросток, но он и неплохой парень, – вздохнув, сказала с печальной иронией Эльвира.

– Что?!. – Оля чуть не задохнулась от возмущения. – Они там в этой своей милиции совсем ничего не понимают! Пока Фещенко не убьет кого-нибудь, до них не дойдет!

– Я надеюсь, что Фещенко не убьет Стаса, – ответила Эля. – Я думаю, что не такой уж он дурак, чтобы в тюрьму садиться. А вот покалечить, это запросто! Стас сказал, что новые очки ему стоили сто долларов. Стас сказал, что это я во всем виновата. – Эля опустила голову.