На краю несбывшихся надежд - Оксана Алексеевна Ласовская

— Ясно, — кивнул Степка, поднимаясь из-за стола. — Только Антон твой себя еще покажет. У него глаза страшные, как у Василия. И мне не нравится, как он смотрит на Вику, с тех пор как она похорошела.

— Ах ты, жук! — задохнулась от возмущения я. — Пугать меня вздумал? Ну-ка немедленно иди спать!

Степа, ничего не ответив, скрылся в ванной. Я схватила телефон и тут же набрала номер Антона. Он предложил встретиться, и я согласилась, скорее назло брату, ибо мне совершенно не хотелось выходить сегодня из дома.

Слова Степы все же зародили во мне сомнения, вдруг стало страшно за Вику, и весь вечер я приглядывалась к Антону, стараясь разглядеть в нем то, что разглядел брат. Но у меня ничего не вышло. Тоша был нежным, внимательным, заботливым, и я растаяла. А зря…

Тот злополучный день я запомнила на всю жизнь. Я отпросилась с работы пораньше и до дома добиралась пешком, наслаждаясь теплом. После затяжной зимы наконец-то выглянуло солнце, и теперь совершенно не хотелось сидеть в душной квартире. Прогулявшись по улицам и зайдя во все попавшиеся по пути магазины, я, донельзя довольная, наконец, подошла к своему подъезду. Набрав код, вошла внутрь и вызвала лифт. Я чувствовала необычайную энергию во всем теле, но подниматься пешком за восьмой этаж совершенно не хотелось.

Тихонько мурлыкая себе под нос песенку, я достала ключи и, открыв дверь, вошла в квартиру. Викин голос я услышала сразу. В нем были испуганные, плачущие интонации:

— Не надо… Прошу тебя, не надо… Отпусти… Отпусти меня…

Швырнув сумку на пол, я вихрем пронеслась через гостиную и влетела в спальню Вики. Влетела и замерла от ужаса, чувствуя, как на голове в буквальном смысле зашевелились волосы.

Сестра стояла у стены, закрыв лицо руками и моля о пощаде. Кофта на ней была помята, прическа растрепана. А рядом с ней со всколоченными волосами и горящими от страсти глазами стоял… Антон.

— Что ты делаешь?! — отмерла я и бросилась к сестре.

Антон, услышав мой голос, отскочил от Вики и забормотал:

— Ты все не так поняла… Я все объясню… Это не я, она сама… Она затащила меня…

— Что сама?! Что сама?! Сволочь! — у меня потемнело в глазах, и я, схватив с тумбочки лампу, замахнулась на Антона.

— Мира, не надо! — Вика перехватила мою руку. — Пусть он уйдет!

— Убирайся отсюда! — прорычала я. — Убирайся, пока я милицию не вызвала!

Вика выбежала из спальни.

— Мира, да я…

— УБИРАЙСЯ!!! — заорала я и бросилась на Антона с кулаками. Он выбежал в гостиную, я — за ним. — Уйди! Сволочь!

В прихожей хлопнула дверь, и я поняла, что домой вернулся Степка. Представив, что будет, когда он узнает все это, я чуть не лишилась чувств. Будет драка, и тогда точно милиции не избежать.

— Что здесь происходит? — Степа появился в гостиной и уставился на Антона. — Мира, он что, обидел тебя?

— Отвали, мелкий, — рявкнул Антон.

Степа не успел ничего ответить, я с силой толкнула Антона в спину и рявкнула что есть силы:

— Рот закрой и вали отсюда, чтобы я тебя больше никогда не видела!

— Мира… — Степа смотрел на происходящее широко открытыми глазами, а потом, словно догадавшись о чем-то, бросился из комнаты.

— Да уходи же ты! — еще раз толкнула Антона я. — Он сейчас все поймет и пристукнет тебя! А я не хочу, чтобы из-за такого подлеца, как ты, мой брат сел в тюрьму!

— Я убью его!!! — раздался крик Степки, и Антон, видимо, здраво оценив происходящее, ринулся на лестницу. — Где он?! — брат вылетел из гостиной, глаза его метали молнии, руки сжались в кулаки.

— Ушел, — я поспешно заперла дверь и привалилась к ней спиной.

— Отойди! — Степа мгновенно оказался рядом со мной. — Я убью его!

— И что? Этим ты поможешь Вике? На нары захотел?!

— Я предупреждал тебя!

— Знаю! Но я не думала, что Антон способен на… на… — я с силой сжала кулаки, стараясь не разрыдаться, и Степа, увидев мое состояние, тут же умерил свой пыл.

— Мир, прости… — коснулся он моего плеча.

— Не время сейчас! Вика! — я бросилась искать сестру, Степан, топая, как слон, бежал за мной.

Вика сидела на полу в спальне, привалившись к стене. Ее лицо было белее мела, губы посинели, и вся она безостановочно тряслась.

— Вика, Викуша, тише, тише, тише… — я обняла сестру и прижала ее к себе. — Прости меня, маленькая… Прости… Он больше сюда не придет. Ты больше никогда его не увидишь, клянусь тебе…

Вика зарыдала, ее тело сотрясла еще более сильная дрожь, руки стали ледяными.

— Чего ты стоишь, звони Валерию Павловичу! — велела я Степке, и он тут же схватился за телефон.

Кое-как мне удалось уговорить Вику подняться с пола и перейти на кровать. Она тут же залезла под одеяло и свернулась клубком. Пушок и Рыжик немедленно забрались к хозяйке. Пес принялся слизывать слезы с ее щек, кот улегся на спине и заурчал.

Вика же словно ничего не видела и не слышала, она безостановочно плакала, пряча от нас лицо.

Валерий Павлович не смог сегодня принять Вику, но зато продиктовал мне, какие таблетки ей дать, и я, оставив Вику со Степкой, бросилась в аптеку.

Через пару часов сестренка затихла. Ее лицо опухло от слез, но она перестала трястись и слегка порозовела.

— Вик… — коснувшись ее руки, тихо произнесла я. — Откуда он взялся?

— Позвонил в дверь, я открыла, — смотря в одну точку, ответила Вика. По ее щеке опять проползла слеза. — Сказал, что не может до тебя дозвониться, а ты типа должна раньше вернуться, вот он и решил тебя здесь подождать. Я впустила его. Он пил чай на кухне, а я ушла к себе, голова закружилась. Я стояла у окна, когда он подошел и обнял меня сзади. Я вздрогнула, попыталась вырваться, но он не отставал. Говорил, что я ему нравлюсь гораздо больше, чем ты, начал целовать и…

Вика опять тихо, беззвучно заплакала. Я погладила ее по голове и поцеловала.

— Прости меня, сестренка… Я не думала, что он такая сволочь. Прости, родная. Он больше никогда здесь не появится. Никогда, слышишь? И вообще, я обещаю тебе: больше никто никогда не коснется тебя без твоего желания. Клянусь, Вика.

— Мира, я не хочу жить.

— Викуша, ну что ты такое говоришь?! — перепугалась я. — Ты молодая, красивая, ты поправишься и все забудешь! Поступишь в университет, познакомишься с хорошим парнем, нарожаешь нам со Степкой племянников! И никогда больше об этом