Девочка из прошлого - Тала Тоцка

и от вискаря не отказался. Но рано, мне нужна ясная голова. Вискарь подождет до вечера.

Стоим на крыльце, курим. Мы с Рустамом курим, Рус парня своего лечит, ему нельзя. Они с Ди дышать на него боятся.

Курим и молчим. Тут все так палевно, что разговаривать лучше в другом месте. А пока дышим воздухом и продолжаем изображать дурачков, поверивших в пожар, массовый сбой и особенно в то, что служебное расследование принесет плоды и виновные будут наказаны.

— Ну что, поехали? — спрашиваю братьев. Они синхронно кивают.

В офис ко мне возвращаться далеко, заруливаем в ближайший ресторан. Паркуемся все трое под линеечку, проходим в вип-кабинет.

— Надеюсь, никто не поверил в пожар? — не спрашиваю, больше утверждаю. Братья хмуро кивают.

— Пиздец конечно, — говорит Рустам. — Как они планируют отмыться?

— Думаю, никак, — наливаю из графина воду, залпом выпиваю. — Им столько бабла отвалили, что на них три такие клиники открыть можно. Думаю очень скоро мы услышим слезливую историю о рейдерском захвате и банкротстве. Но блядь...

— Знали бы, в нескольких клиниках сдали эти ебучие тесты, — бурчит Рус.

— Мой проеб, — киваю.

— Я вот о чем подумал, — медленно заговаривает Рустам. — Если изначально это было семейное дело, которое касалось только нас и наших семей, то теперь нас тычут мордами в дерьмо, масштабы которого совсем другие. У меня же не у одного такое ощущение?

Хочется дать ему медальку. Все-таки мы гораздо больше братья, чем кажемся внешне. Не знаю, как бы я их воспринимал, будь они тупее чем я.

— Дают понять, что все гораздо серьезнее? — предполагает Рус. — Но зачем?

Они оба смотрят на меня, и это тоже греет.

— Тут может быть два варианта, — отодвигаю ногой стул, сажусь за стол. — Первый — кто-то нарочно привлекает мое внимание. Второй — я случайно нарыл что-то, чего не должен был нарывать. Поэтому любой ценой заметают следы.

— И какой вариант правильный? — уточняет Рус.

Развожу руками. Они оба имеют право на жизнь.

— А хер его знает, — хмуро буркает Рустам.

Мда. Единственный положительный момент во всем этом пиздеце — редкое единодушие Айдаровых и Ольшанских. И одинаковые выводы, которые мы делаем.

— Не подлежит сомнению одно, — обвожу глазами обоих, — нас это по-прежнему касается. Нас и ваших детей.

— Послушай, — нетерпеливо возражает Рус, — что ты заладил «ваших, ваших»... Почему ты так уверенно сбрасываешь себя со счетов? В конце концов ты наш брат.

— А кто сказал, что я сбросил себя со счетов? — отвечаю вопросом на вопрос. Захожу на облачный диск и разворачиваю экран лицом к братьям. — Это список, который прорабатывает моя СБ. Мы примерно прикинули возраст девочки, определили временные рамки, и они начали рыть. На сегодняшний день список проработан практически полностью. От меня никто не рожал. Сто процентов.

***

На парковке прощаемся, Рус уезжает первым.

— Демид, — Рустам окликает, когда я уже завожу двигатель. — Мне уехать надо. Только что позвонили. А Соня с Майей здесь. Я бы попросил Руса, но Амиру пока нежелательны лишние контакты. Ты не сможешь...

— Выгуляю, — киваю, не скрывая довольной улыбки, — езжай.

Мысль о том, что сегодняшний вечер я проведу в компании Сони и Пчелки, вмиг поднимает настроение.

— Я хочу ей все рассказать, — предупреждает Рустам. Машу рукой, давая понять, что это его дело.

— Хочешь, рассказывай.

Трогаюсь с места, а перед глазами стоят темные кудряшки, высыпавшиеся из-под желтой цыплячьей шапки.

Где же ты прячешься, девочка Катя?

Нет, неправильная постановка вопроса.

Кто тебя прячет?

Вот так правильно. Хоть и нихера не понятно.

И последний вопрос, самый главный — зачем?

Глава 9

Арина

Феликс опаздывает, на него совсем не похоже. Обычно это я влетаю в последнюю минуту то в здание аэропорта, то в двери бизнес-центра, где у нас запланирована встреча. Успеваю, конечно, но влетаю.

Это не потому, что я непунктуальна. Просто я редко оставляю дочь одну, а у нас с ней перед моим уходом обязательно происходит что-то несанкционированное.

То потерялся второй носочек. То расплелась косичка. То пропал любимый мишка.

Мы вместе ищем носок, плетем косичку, находим за диваном медведя. Я не могу просто развернуться и уйти, бросить свою малышку наедине с ее бедой. А потом лечу на полной скорости к месту назначения.

Я не одна такая, знаю. У многих мам такой же аврал при выходе из дома. Но больше всего на свете я боюсь, что мой котенок решит, будто на свете есть вещи важнее чем она.

Одна надежда, что когда Катюня подрастет, станет легче.

Сегодня мы с Феликсом договорились поужинать в видовом ресторане. Он сравнительно новый, по крайней мере, когда я ещё здесь жила, его точно не было.

Ресторан построен на крыше спа-центра, под куполом, и состоит из террас, расположенных на разных уровнях. Главная изюминка — переливной бассейн.

Вообще все очень красиво и стильно. А главное, такое зонирование дает возможность посетителям не мешать друг другу.

На нижних террасах отдыхают семейные пары с детьми. Там для деток стоят столики с раскрасками, корзины с игрушками и даже маленькая горка, которая заканчивается бассейном с разноцветными шариками.

Была бы здесь Катя, весь вечер просидела бы в этих шариках. Как вот та девочка, которая зарылась в них почти с головой.

К девочке подходит красивая, ухоженная девушка. Улыбается, заговаривает с дочерью. Они мама и дочка, это ясно даже на расстоянии. Так ласково смотреть на ребенка может только мама.

Девочка мотает головой и ныряет обратно в шарики. Девушка придерживает рукой аккуратный животик — небольшой, похожий на спрятанный под платьем футбольный мячик. Говорят, что такой живот — на мальчика.

Мне приятно на них смотреть. Я могу делать это открыто, не прячась — чтобы девушка меня заметила, ей надо задрать голову. А ее внимание полностью поглощено ребенком.

С улыбкой наблюдаю за