Малышка на миллион - Алена Нежная

ей ужасно не хотелось этого. У нее не было другого выхода. Белова судорожно проверила наличие холодного оружия в ее чулках. Нож был на месте. Ника вышла из комнаты и стала искать местоположение Виктора. Она без труда смогла найти его. В этой комнате горел свет от ночника и Белова тихонько прокралась туда. Она подошла к его постели и увидела, как его тело распласталось по всей кровати, и он крепко спит, обнимая подушку и даже не подозревает, что сейчас может произойти. Девушка смотрела на разбросанные по подушке черные волосы и его умиротворенное лицо. Она долго рассматривала его черты лица и пыталась запомнить их навсегда. Ей было настолько горько, что происходит именно так, а не иначе. По щекам ее текли безудержно слезы, а женщина должна была сделать этот злосчастный выбор.

«Кто тебе дороже: он или твоя больная мать?» — вспомнила она слова Кристины.

Выбор был очевиден. Ника вытащила нож, открыла его и подняв его вверх над головой, зажмурившись начала про себя считать до трех, пытаясь справится со страхом.

«Раз, два, три!» — произнесла она про себя и еще крепче зажмурилась и сильнее сжала нож в руках.

Она замахнулась и…

Глава 12

Вероника сжала в руках крепко нож, подняла руки вверх и силы покинули ее. Руки ослабли. Тишина комнаты была нарушена звуком падающего ножа на пол и горьким всхлипыванием девушки. Она обессилено упала на колени и поняла, что не может это сделать даже ради спасения матери. Она не в силах это сделать.

— Я не могу! — в сердцах произнесла она.

Васнецов резко проснулся от голоса:

— Ника, что случилось? Ты что здесь делаешь?

Он обратил внимание на обезумевшую девушку, а потом заметил на полу нож. Мужчина одарил ее холодным взглядом.

— Виктор, я должна тебе признаться.

— В чем признаться то, что ты проститутка и воровка? Ты в этом мне хочешь признаться? — сердито произнес он и встал с постели: — Можешь не утруждаться, я и так это уже понял. Меня только одно удивляет, ты действительно хотела меня прикончить ради этих гребаных денег?

— Нет, это не так. Я никогда такой не была. Виктор, пожалуйста, выслушай меня. Мне больше не к кому обратиться. Только ты мне сможешь помочь.

По щекам ее текли слезы, и она по-прежнему стояла перед ним на коленях рассказывая обо всем:

— Моя мама она больна, лежит в больнице. Ее срочно нужно оперировать завтра. Операция стоит четыреста тысяч. У меня нет таких денег. Кристина — моя одноклассница. Она мне предложила заработать деньги в клубе. А потом она мне дала нож и сказала, что нужно тебя ранить и украсть деньги из сейфа. Так я помогу маме и выиграю время, но я не смогла это сделать. Я не могу причинить тебе боль даже ради мамы.

В комнате снова стояла тишина лишь только дождь стучал в окна, Васнецов подошел к окну и стал разглядывать как капельки дождя скользят по стеклу. Все услышанное от нее ему показалось каким-то бредом. Одна часть его тела говорила ему полностью поверить в то, что так слезно рассказывала девушка, а другая не доверяла ей. Виктор был в смятении и не совсем понимал, как поступить.

Белова подползла к нему, крепко вцепилась в его ноги и слезно молила:

— Виктор, пожалуйста, помоги! Я все выплачу. Я для тебя сделаю все что угодно. Ну что тебе стоит? Ты миллион заплатил не раздумывая, а тут… У меня кроме мамы никого нет. Ты — моя последняя надежда!

Она настолько была обессилена за этот день, что, вспоминая весь ужас пережитого ее просто начало трясти. Ее руки тряслись, а тело содрогалось хотя в комнате было достаточно тепло. Васнецов почувствовал, что у нее начинается паническая атака и испугался за ее состояние.

— Вставай! — решительно произнес он и взял ее за руки.

Он незамедлительно усадил ее на кровать.

— Подожди меня здесь, я сейчас приду.

Он быстро вышел из комнаты. Ей уже было все равно вызовет он сейчас полицию или нет, арестуют ее сейчас или она останется на свободе. Женщина уставилась в одну точку и пребывала в коматозном состоянии. Она даже не заметила, как он рядом сел с ней на кровать и что-то говорил:

— Ника, дай мне руку — она наконец услышала, что он сказал.

Женщина послушно дала ему руку, заглянула в его карие глаза, а потом увидела в его руках шприц и испуганно закричала:

— Нет, не надо! Помогите!

Было уже поздно, жидкость была влита, и она почувствовала, как теряет сознание.

Яркое, солнечное утро наступило в Москве. Солнечные лучи пробивались через окно, и комната была озарена солнечным светом. Глаза девушки стали медленно открываться, и Вероника наконец проснулась. Она находилась в постели, бережно укрытая одеялом в этой же самой комнате, где состоялся их разговор. Белова, открыв глаза увидела на кровати коробку. Ника в тот же миг ее открыла, на сей раз в коробке лежал свитер мятного цвета и голубые джинсы. Белова взглянула на себя и поняла, что пора бы уже действительно переодеться. Пора снять это уже вечернее платье и надеть что-то удобное. Ника быстро переоделась и стала искать в комнате часы, но часы она не могла найти. Солнечные лучи указывали на то, что сейчас утро.

«Как уже утро? Что он со мной сделал?» — испуганно подумала Вероника и решила сбежать. Сбежать как можно скорее из этого дома и этого странного человека. Она открыла окно и встала на подоконник. Легкий ветер дул ей в лицо и раздувал ее медные локоны. Она была напугана. Второй этаж. Прыгать было страшно. Белова тяжело сглотнула.

— Может лучше через дверь? — осторожно спросил мужской голос.

Она испуганно посмотрела на него:

— Не подходи, иначе я прыгну!

— Куда ты собралась без денег, документов? Ладно, успокойся! — Мужчина поднял руки: — Ника, давай поговорим.

Она настороженно посмотрела на него и неожиданно приказала:

— Выверни карманы. А вдруг ты мне опять что-то вколоть хочешь.

— Вот, смотри, у меня ничего нет. — Он продемонстрировал пустые карманы: — Давай руку, я помогу тебе спуститься.

Она посмотрела на его протянутую руку и решительно заявила:

— Сама справлюсь — Белова спрыгнула с подоконника. Васнецов стал подходить к ней ближе, и девушка пригрозила: — Стой, где стоишь, иначе я опять залезу на подоконник. Что ты мне вколол? Это наркотики, да? Ты решил меня наркоманкой сделать?

Васнецов сел в кресло и рассмеялся:

— Какого же ты