Блажь (СИ) - Алена Февраль

тех эмоций, что вызывал во мне Максим. Но как это сделать, я пока не знала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Уставившись в одну точку, я просидела так не знаю сколько времени, а потом сорвалась с места и быстро побежала по коридору. Без стука влетев в палату, я устремилась к молодому человеку, который стоял у окна. Бросившись к Васильеву на шею, я тихо затараторила.

— Я только обниму… не отталкивай… прошу! Только обниму…

Как ни странно Максим не пытался отстраниться и я смогла прижаться к нему еще сильнее, а затем и положить голову на его широкую грудь.

Глава 24

Как же мне сейчас было хорошо — я как сумасшедшая вдыхала его пьянящий запах и терлась щекой об колючие волоски на его груди. Внутри всё сжималось от ощущения, что он рядом и я могу наслаждаться его теплом.

Вдруг Максим начал отстранять меня от себя, на что я тихо проговорила.

— Ещё минуту… дай мне одну минуту и я сама уйду. Обещаю.

Но он всё равно отстранил меня от себя и посмотрел на меня сверху вниз.

— Позволь мне…, - начала я, но он остановил мою речь, молча покачав головой.

Я умоляюще посмотрела на Максима, а он вдруг хрипло сказал.

— У тебя все губы искусаны.

Я отстраненно кивнула, а потом медленно провела языком по губам, отчего их немного защипало.

— Больно было? — неожиданно спросил он и я даже слегка растерялась от этого вопроса.

— Больно, — немного собравшись ответила я.

— Прости, — еле слышно проговорил молодой человек.

Моему удивлению не было предела. Я вновь растерянно кивнула и тут произошло то, отчего у меня подкосились ноги, а сердце с бешеной скоростью забилось в груди. Он медленно опустил голову к моему лицу, а затем аккуратно, слегка касаясь губ, начал меня целовать.

Я прикрыла веки и полностью сосредоточилась на движении его губ. Легкий, словно воздушный поцелуй постепенно углублялся, становясь более жадным и стремительным.

Мои губы слегка покалывало, но даже это приносило мне своё, какое-то первобытное блаженство. Когда его язык проник мне в рот, я уже не сдерживала себя и тихо постанывала. Я поняла, что весь мой небольшой опыт поцелуев можно было выкинуть из головы и не вспоминать. Вот это был настоящий поцелуй.

Чтобы не упасть от нахлынувших эмоций, я приобняла Максима за талию и посильнее прижалась к нему. Почувствовав, как в живот упирается его твердый член, я начала тереться об него.

Дыхание Максима вмиг участилось, а я, не прерывая поцелуй, протянула руку и слегка погладила его член через тонкую ткань плавок.

Молодой человек резко отстранился и шальными глазами начал всматриваться в моё лицо.

— Алиса, — шумно выдохнул он моё имя вместе с воздухом из легких.

Максим впервые назвал меня по имени, да ещё и таким тоном. От волнения, я замерла и стала ждать его дальнейших слов.

— Что ты делаешь, Алиса?

— Тебе не нравится? — охрипшим голосом спросила я.

— Какая разница нравится мне или нет…

Он вдруг резко отвернулся от меня к окну и прошептал.

— Иди. Это ни к чему хорошему не приведет.

— Пусть… я готова рискнуть, — прошептала ему в ответ и осторожно прижалась к его спине сзади.

Он вздрогнул, а потом еле слышно проговорил.

— Я всё никак не могу понять, почему ты…

Он не договорил и замолчал.

— Почему я к тебе привязалась? — с горькой усмешкой продолжила я его фразу, — сама не знаю почему, но я твёрдо уверена в одном, что для меня ты стал своего рода наркотиком. Я никак не могу избавиться от этой зависимости и чем ближе приближаюсь к тебе, тем сильнее становится эта привязанность. Сопротивляться этой зависимости я не могу. Пыталась, но безрезультатно.

Максим отвернулся от окна и стал молча вглядываться в моё лицо.

— Можешь называть это как угодно. Зависимость… страсть…

— Страсть? — усмехнулся молодой человек, — ну уж точно не страсть. Сомневаюсь, что сейчас я могу вызывать эту эмоцию. Тут возможно другое…

— Максим, — резко перебила я молодого человека, — я предлагаю тебе не докапываться до истины, а просто пустить всё на самотек. Давай без таких, ни к чему не ведущих разговоров, попробуем просто подарить друг другу минуты счастья и наслаждения. Папа приедет только через два дня, поэтому последующие две ночи я могу приходить к тебе. С охраной я договорюсь. Пожалуйста, дай нам эту возможность…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25

После моего эмоционального выпада, Максим вмиг стал очень сосредоточен и серьёзен. Он долго молчал, а потом тихо сказал.

— Нет.

— Но почему? — разочарованно проговорила я.

— Я не умею и не хочу играть, — устало проговорил молодой человек, — да и притворяться я тоже не хочу. Между нами огромная пропасть, которую не нужно даже пытаться сократить.

— Находясь со мной в постели, ты про эту пропасть и не вспоминал, — капризно прошептала я.

— Ты сейчас снова ведешь себя как капризная и избалованная девочка. Да и вообще, я начал понимать, что являюсь для тебя очередным капризом, только живым. Блажью девочки, которая никак не хочет взрослеть. Когда ты уже поймёшь, что люди — это не куклы, которые должны подчиняться любому твоему желанию. Мир не крутиться вокруг тебя одной и никто не чем тебе не обязан.

Снова Максим опустил меня с небес на землю. А я ведь ему открылась, отдалась телом и душой.

Сгорая от обиды, я в упор посмотрела на него и прошипела.

— Ну, и живи тут один до конца своих дней. Я тебе помочь хотела, а ты… Вот я сейчас пойду и другого мужика себе найду! Достойного и с которым в постели мне будет очень хорошо… а не как с тобой — кроме боли и разочарования ничего не почувствовала, — от обиды я уже не могла остановиться: говорила и говорила, — ты мне совсем и не нравишься, я все тебе врала. Такого как ты только пожалеть можно…

Я развернулась к двери и побежала. На пороге остановилась, больно сцепила руки в кулаки и прокричала.

— Тебя никто никогда не захочет и не полюбит. Ты должен был радоваться тому, что я тебя пожалела…, а ты… ты… ты жалкий…

Я не смогла договорить и выскочила из палаты. Последний выстрел был выпущен из обоймы, а дальше будь что будет.

— Пусть он сделал мне больно, но сам получил от меня двойную порцию боли, — шептала я себе под нос, размазывая слёзы по щекам.

— Больше я никогда не зайду в эту гребаную палату. Я перед ним подстилкой