Я тебе больно (СИ) - Чарли Маар

он имеет в виду, что это повторится?!

— Поехали. Мне ещё в одно место нужно успеть.

Я не помню, как мы добираемся до лифта и как спускаемся на подземную стоянку. Мои мысли будто вдребезги разнесло. То, что для меня стало одним из самых ярких событий в жизни, для Багримова, очевидно, обычное дело.

Меня не прекращает трясти. И всю дорогу до дома я чувствую себя так, словно к моему телу присоединили электрошокер.

Господи, что я наделала? Что мне дальше делать?!

— Какой подъезд, Асти? Ты слышишь?

Вздрагиваю, повернув голову к боссу, который уже въезжает во двор моего дома.

— Что?

— Какой подъезд?

— А… не нужно к подъезду… Я выйду здесь… Со мной живёт Дина. Она тоже в компании работает… Не хочу слухов.

— Это никого не касается.

— Это важно для меня, — с трудом сглатываю вязкую слюну и берусь за ручку двери. — Спасибо, что подвезли…

Чувствую себя полной идиоткой. Даже не знаю, что говорить и как себя вести. От стыда щёки по-прежнему горят огнём, поэтому я просто вылетаю из салона и несусь к своему подъезду. На полпути оборачиваюсь и смотрю на машину Багримова, но он уже тронулся с места.

Глава 18

Асти

— У меня больше нет денег. Я перевела, сколько было.

— На лекарства не хватает…

— Мам, я всё понимаю, но я ведь деньги на станке не печатаю. Откуда мне их взять?

— Ну, может быть кредит. Мне не дадут, у меня и работы нет нормальной. Да и с чего я его потом выплачивать буду. Долгов так много. Ты всё-таки наша дочь…

Стиснув зубы до скрежета, приваливаюсь спиной к стенке лифта и пытаюсь не зарычать вслух.

Как же меня это раздражает. Она вспоминает, что я дочь, когда ей что-то нужно. А то, что с дочерьми так не обращаются нормальные родители, как они обращались со мной?

И вообще, у меня самой скоро, возможно, работы не останется, а я ещё кредит должна взять?

— Я не буду брать кредит, мам. Здесь, в Москве, у меня нет своей квартиры, и я арендую жильё, плюс расходы на питание, одежду, здоровье и так далее. Кредит я просто не потяну.

— Ты могла бы вернуться сюда. Работать тут, и помогать нам. Дай бог, состояние отца улучшится, Насть.

Не испытываю никакого воодушевления по этому поводу. И возвращаться точно не собираюсь.

— Как появятся деньги, я позвоню, мам.

— Дочка, ты постарайся…

— Мам, я всё сказала. Созвонимся потом.

Сбрасываю вызов и на миг прикрываю глаза.

После того, что я натворила вчера, деньги у меня ещё долго могут не появиться.

Зайдя домой вечером, я закрылась в ванной и долго стояла под горячими струями, размышляя о том, что теперь делать. И пришла к выводу, что лучшим решением будет увольнение.

Прыгать в постель к начальнику — не моя тема. Иначе у меня и до этого было бы полно возможностей этим заняться. Я прекрасно знаю, чем такое поведение и отношения подобного формата могут закончиться — уважения ноль и обращение как с личной подстилкой, а если откажешь или решишь слиться, то увольнение с плохими характеристиками. В общем, ничего хорошего. Так что надо поставить точку сразу.

Морально я так и не смогла подготовиться к этому шагу. Всё утро прошло на нервах, и сейчас меня по-прежнему трясёт. Найти новую работу, да ещё и с хорошей зарплатой быстро не получится. А накопления практически в ноль утекли на мамин счёт. Перед Диной тоже неудобно, ведь это она помогла мне устроиться в компанию. Я ей, конечно, ничего пока не говорила. Решила, что сначала нужно сообщить Багримову.

Багримов…

Господи, ну зачем я осталась посмотреть?! Можно было бы избежать того, что случилось, если бы я изначально не повела себя как идиотка с крайне извращенной фантазией.

Ещё и тело целую ночь напоминало мне о том, что вчера произошло. Горело и ныло во всех нужных и ненужных местах.

Лифт издаёт характерный звук, и двери открываются. Выдохнув, выхожу из кабины, направляюсь к ресепшену, размышляя от том, как и когда лучше сообщить боссу о своём решении уволиться.

Заявление в свободной форме я написала утром дома. Сейчас оно лежит в сумочке и через кожаный материал обжигает мне руку.

Ещё и ноут вчера в офисе Багримова оставила… Так бы могла сейчас потянуть время и подготовиться, пока в IT отделе чинили бы компьютер. Но придётся сразу тащить зад к боссу в кабинет.

В тот самый, где он вчера…

"Стоп, Асти! Я запрещаю тебе вспоминать об этом!"

— Ты че спала плохо? У тебя тёмные круги под глазами, — тут же спрашивает Аля, как только я подхожу к стойке ресепшена.

— Да… Что-то не спалось…

— Понятно. Бывает. С ноутом удалось вопрос решить?

Я киваю, неловко улыбнувшись девушке, а взгляд непроизвольно скользит по коридору, в конце которого расположен офис Багримова.

— Да, сейчас отнесу в IT отдел.

— Ну, я ж сказала, что Рустамыч у нас нормальный. Так что зря ты нервничала.

Знала бы она…

— Ладно. Пойду заберу ноутбук, а то я вчера его оставила у Багримова в офисе. Он… у себя?

— Был на месте. Я отходила в туалет, так что могла не заметить, если он вышел.

Ну, что, Асти, придётся идти.

Господи, у меня дежавю. Я вчера примерно то же самое думала, когда шла в его кабинет…

Из сумки достаю заявление и направляюсь тяжёлой поступью вверх по коридору, чувствуя, как с каждым шагом сердце начинает биться быстрее. Прежде, чем войти, стучусь, хотя дверь приоткрыта. Но больше я такой ошибки не совершу.

— Можно?

— Проходи, — раздаётся знакомый голос, но стоит мне переступить порог, как я понимаю, что передо мной вовсе не Марсель Рустамович, а его брат.

Эмиль Рустамович сидит на кожаном диване у большого панорамного окна и просматривает какие-то документы. Я различают его по кожаной куртке и слегка отросшим волосам. Ну и вообще он даже улыбается иначе. И взгляд у него другой.

— Привет, котик, ты что хотела? — подмигивает мне мужчина.

— Я… искала Марселя Рустамовича. У меня к нему разговор, и ещё я… хотела забрать ноутбук.

Взгляд мужчины стекает к столу, где лежит тот самый ноут, из-за которого случилось все мои беды, затем возвращается ко мне.

— Ноут можешь забрать. А с разговором позже подойди. Мы пока заняты, — Эмиль Рустамович как-то странно сощуривает глаза, из-за чего я ощущаю волну неловкости, поднимщуюся у меня в груди.

Чего он так смотрит?

Неужели он знает?

Нет…