Опасные клятвы - М. Джеймс

если бы он был, Николай выбрал бы именно его. Тот, который не закончился бы большим кровопролитием и опасностью, чем этот вариант.

Я все равно беру сапфировые серьги, они лучше всего подходят к моему платью, и вдеваю их в уши. Они тяжелые, доставшиеся мне в наследство от маминой коллекции: большие темно-синие круглые сапфиры, окруженные ореолом из бриллиантов, и свисающие с них сапфиры-капли поменьше. Я зачесываю волосы за уши, прямые и гладкие, чтобы серьги выделялись.

Сверившись с часами, я вижу, что уже почти пора спускаться вниз и встретиться с водителем, чтобы отправиться в новое поместье Николая. Я рада, что он решил устроить ужин именно там, меньше всего мне нужно, чтобы Адрик находился на территории, когда там будет Тео.

Клянусь дьяволом. Я уже почти дошла до лестницы, когда вижу, как он поднимается, на его лице застыло выражение, и я понимаю, что он ищет меня. Черт.

Как только он видит меня, его лицо меняется. Это посылает поток смешанных эмоций, которые я не могу распутать, потому что желание на его лице настолько очевидно. Он смотрит на меня и хочет меня, и в следующую секунду я вижу, как он вспоминает, что сегодня вечером я оделась для другого мужчины. В его глазах появляется такая мгновенная обида, что мне хочется сказать ему, что я была не права. Что я не выйду замуж за Тео, и оделась не для того, чтобы встретиться с ним сегодня вечером.

— Марика. — Его голос стал более четким, как будто он знает, что здесь не о чем беспокоиться. — Нам нужно поговорить.

— Шшш. — Я бросаю взгляд на лестницу, все еще беспокоясь. — Адрик, здесь все еще есть уши. Персонал, другая охрана, ты же знаешь. Они любят сплетничать…

Он смотрит на меня, и я вижу, как напряжение сквозит в каждом его дюйме, как будто он ни на йоту не расслабился с тех пор, как ушел от меня в центре города.

— Мы можем поговорить здесь, где ты беспокоишься за уши, или где-нибудь наедине, но нам нужно поговорить до того, как ты уедешь. Выбирай.

— Я опоздаю… — в моем голосе слышится отчаяние, и не только потому, что я знаю, что из-за этого разговора я опоздаю, что разозлит Николая, но и потому, что я все еще не знаю, что сказать. Я не могу сказать ничего, что улучшило бы ситуацию, и легко могу случайно сделать ее намного хуже.

— Я не буду ждать, пока ты не подпишешь контракт. — Он смотрит на меня, его взгляд скользит по моему платью, сверкающим драгоценностям у моих ушей. — Ты ведь туда едешь, верно? Согласиться выйти замуж за этого картофелевода?

— Адрик!

— Что? — Он смотрит на меня. — Тебе не нравится, что я так говорю о твоем муже?

— Он еще не мой муж. — Я смотрю на него, расстроенная, и мои собственные эмоции поднимаются вверх, делая мой голос более резким, чем я хотела. — Ладно, — огрызаюсь я. — Пойдем в библиотеку. Там мы сможем поговорить.

Библиотека находится на втором этаже, это огромная комната с камином и массивными окнами, заставленная полками с книгами от стены до стены, в которой я обычно люблю проводить время. У меня были фантазии о том, чтобы привести сюда Адрика, хотя мы никогда не заходили так далеко, прежде чем завалиться в мою постель. Этот разговор не входил ни в одну из этих фантазий.

Я осторожно закрыла дверь и повернулась к нему лицом.

— Адрик, пожалуйста, выслушай меня…

— Нет. Мне нужно, чтобы ты меня выслушала. — Гнев в его глазах смешан с чем-то горячим и отчаянным, и мне больно смотреть на это, потому что я ничего не могу сделать, чтобы исправить ситуацию. В этом виноват только мир, в котором мы живем — не мой, не Адрика… и даже не Николая, как я понимаю. Если и есть вина, то это вина Тео, который подтолкнул мою семью к этому. Но Николай делает все возможное, что может, а что касается меня и Адрика…

Я никогда не должна была спать с ним. Все было бы намного проще, если бы я этого не сделала. Но глядя на него, я не могу представить, как я могла сказать ему нет. Не тогда, когда мне было так одиноко, а он, казалось, так четко знал, что мне нужно.

Он смотрит на меня, протягивает руку, чтобы коснуться моего лица, его пальцы проводят по краю моей челюсти.

— Ты чертовски красива, Марика.

Боль в его голосе так очевидна. Так трудно сопротивляться ему, а сегодня ночью, как никогда, мне нужно сопротивляться ему. Все воспоминания, связанные с этим прикосновением, и все те, которые мы могли бы еще создать, если бы не это… Я не могу потерять себя в этом. Мне уже так трудно не поддаться, не сказать ему, что да, я сбегу с ним, вместо того чтобы отправиться в дом брата и вступить в нежеланный брак, который мне уготован. А когда я встречусь с Тео… Я должна быть начеку. Я должна быть готова к тому, что ему может понадобиться от меня, готова играть в игру, которую затеял мой брат, потому что она опасна. Отвлекающий маневр, который создает Адрик, может оказаться смертельно опасным для нас обоих — для всех нас.

Я поднимаюсь и хватаю его за руку, отводя ее от своего лица.

— Я не могу делать это прямо сейчас, Адрик, — умоляюще говорю я ему. — Мне нужно сосредоточиться. Я должна выйти замуж за Тео. Я не могу сказать тебе, почему, но…

Прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, он прижимает меня к двери, его вторая рука скользит по моим волосам, а затем его рот оказывается на моем, целуя меня с голодом, от которого у меня слабеют колени.

Моя защита так тонка. Его губы прижимаются к моим, поцелуй становится жестким и настойчивым, и я знаю, что он в нескольких мгновениях от того, чтобы задрать платье моей юбки, поднять меня и трахнуть у двери. И самое ужасное, я хочу, чтобы он это сделал.

Между мной и Адриком не было ничего принудительного, никогда. Я хотела его, когда позволила ему лишить меня девственности